— И почему не сообщил раньше?

— Викта, ну ты же знаешь…

— И всё же.

— Мы уже сами разобрались.

— Как обидчик объясняет причину нападения?

— В его пояснении отсутствуют любые логические схемы. Он действовал импульсивно и эмоционально.

— А вот это уже опасно и настораживает. Кто курировал новичка?

— Вице-сержант Новицкий. Он уже подал рапорт о своем разжаловании в рядовые.

— Надеется легко отделаться… Не получится. Ответит по всей форме за наплевательское отношение к подопечному. — поморщилась Знаменская, но затем снова вернула лицу выражение деловой сосредоточенности. — Значит так. Пока пусть ваши структуры разберутся во всем детально. Всю собранную информацию пусть предоставят мне. Это раз. Во-вторых, завтра утром собери на полигоне весь личный состав ближайших к этому городку подразделений дивизии. Для торжественного краткого построения. Всего на полчаса. В третьих, после построения я сама займусь этим случаем. — Виктория встала с колен мужа. — И не пытайся меня остановить. Я уже имела неприятный разговор с журналистами и любой облом в такой ситуации нам крайне вреден.

— Не буду. Тебя остановишь. — Андриан встал. — А сегодня?

— Сегодня я пройдусь по службам и побываю на полигоне, поговорю с твоими воинами. Не возражаешь?

— Нет. Только форму одень.

— Андрин…

— Старше тебя по званию здесь никого нет и наши люди в расположении части лучше воспринимают того, кто в форме. Увы, это факт.

— Ладно. — Знаменская открыла шкафчик. — Был у нас один полковник стало два полковника. — она достала пакет с комбинезоном. Будучи врачом и женой кадрового офицера специальных сил России, Знаменская, верная своим принципам, в кратчайшие сроки прошла необходимые тесты и экзамены и довольно быстро, но заслуженно получила звание полковника специальных сил России незадолго до избрания на пост Президента страны, на что её супруг отреагировал абсолютно спокойно.

— А я пока пройдусь на кухню, просмотрю запасы провизии. Знаю, ты после инспекции любишь поесть.

— Да. Андрин. Распорядись, чтобы моим людям ни в чём не отказывали и к машине никого не допускали. И пусть проверят как они разместились и нет ли каких пожеланий.

— Слышал. Дежурный по КПП уже получил распоряжение. Об остальном я распоряжусь.

— И ещё: если мои орлы — все без исключения — захотят, пусть приходят сегодня вечером к нам. Не возражаешь?

— Нет, как можно, Викта.

— Можно, если осторожно. — улыбнулась Знаменская, провожая взглядом уходившего на кухню мужа. — И спасибо, что не стал скрывать от меня проблему.

— Да, от тебя скроешь. — вполголоса проговорил Андриан Николаевич, открывая дверцу шкафа с продуктами. — Нигде и никогда. Ты же способна за минуту вырыть котлован глубиной в километр. Любой снаряд просто обзавидуется.

Облачившись в полковничью форму, Виктория Станиславовна поправила перед зеркалом берет и портупею, придирчиво проверила чистоту ткани, после чего подхватила лёгкую планшетку, прицепив её к поясу. Через несколько минут она уже выходила в вестибюль, козыряя вскочившему и вытянувшемуся в струнку сержанту. «Похоже, Андрин был прав. Человека в форме в армии гораздо лучше воспринимают. Надо над этим поразмыслить».
– отметила Знаменская.

— Госпожа президент России. Здравия желаю. Начальник гауптвахты капитан Григорьев. За время моего дежурства происшествий не случилось. — подтянутый коренастый офицер отдал полагающийся по уставу рапорт.

— Покажите мне ПКТ и дайте поговорить с заключённым. — сказала Знаменская, отвечая на уставное приветствие филигранным воинским жестом. — Оставьте одного из ваших орлов рядом. — последнюю фразу она сказала, чтобы не оскорблять недоверием начальника гауптвахты. В конце концов она в его владениях гостья и ему виднее что и как.

— Слушаюсь. — капитан кивнул подскочившему старшему солдату. — Железнов, проводи и побудь рядом. Рыпнется — действуй.

— Есть. — старший солдат козырнул президенту. — прошу следовать за мной, госпожа президент России.

Оказавшись в изолированной камере, Знаменская огляделась по сторонам. Перед ней стоял пятилетний пацан в безрукавке и шортах.

— Заключённый Ртищев, статья пять-сто-шестьдесят. — отрекомендовался он.

— Садись. — Знаменская указала на полку-нары и сама села на табурет, подождав, пока мальчишка сядет. — Что на этот раз не поделили? Только давай в подробностях и без утайки.

Рассказ мальчишки её не удивил. Она выслушала его не прерывая, без реплик и дополнительных вопросов.

— Я не знал, что это ваша дочь, госпожа президент.

— А если бы знал?

— Ни в жизнь бы пальцем не тронул.

— Похвально. Но для спецназовца России — абсолютно недостаточно.

— С меня даже форму сняли. Вот это дали и сказали, что всё…

— Стандартно.

— А моего куратора обещали разжаловать.

— Собственно говоря, он сам захотел. Я знаю о его рапорте.

— Но он не виноват. Виноват я.

— Хорошо, что понимаешь.

— Я прошу вас не отчислять меня.

— Этот вопрос — не ко мне. Это — решать командованию молодёжной организации и вашим старшим товарищам. Я вмешиваться не буду.

— Я обещаю, что это — в последний раз.

— Почему?

— Я всё понял.

— Что именно ты понял? Что перед тобой была дочь президента твоей страны? Или что перед тобой была женщина, будущая мать и жена? Или, может быть, ты понял, что мы в состоянии раздавить тебя без всякой жалости? Что именно ты понял?