— Я всё понял.

— Это — не ответ. Ты будешь отчислен. И за тобой это пятно сохранится на всю жизнь. — Знаменская встала. — Сотни лет подобные тебе издевались над женщинами, считая их существами второго сорта. Мы положили в границах России этому конец. Ты попытался поставить окончание такой порочной практики под сомнение и пострадал, поскольку у нас в границах России любая женщина-россиянка любого возраста защищается по высшему классу и без всякой жалости к обидчику. Ты избил девочку. Ты прикоснулся к ней без её согласия и желания. Этого достаточно для включения программы противодействия. — она открыла дверь камеры и вышла. Старший солдат закрыл замки и последовал за ней.

— Спасибо, господин Железнов, — Знаменская козырнула, — можете быть свободны.

— До свидания, госпожа президент России. — старший солдат учтиво козырнул и направился в дежурную комнату караула.

Знаменская вышла из помещения гауптвахты и пошла к зданию медсанчасти.

— Госпожа президент России. — ей навстречу вышел дежурный врач с нашивками майора. — В медсанчасти на излечении находятся восемь пациентов, двое гражданских и шестеро военнослужащих. В тяжёлом состоянии — два, в средней тяжести — два, лёгких — четыре. Разрешите проводить вас к дочери?

— Как её состояние?

— Средней тяжести, стабильное. Я знаю обстоятельства инцидента. Мне жаль.

— Палата номер?

— Четыре.

— Я сама, господин майор. — Знаменская прочла указатель палат и повернулась к лестнице. — Благодарю.

Оказавшись в просторной одноместной палате она сразу подошла к кровати, на которой лежала её дочь. Девочка открыла глаза, увидела маму и через секунду оказалась у неё на руках.

— Всеслава, не бузи и не нарушай режим. — Знаменская поцеловала дочь и уложила её обратно в постель. — Здравствуй. Как себя чувствуешь?

— Почти нормально, мам. Здравствуй. Я всё же успела немного его отделать.

— Молодец. Но и сама пострадала.

— Не хотела отправлять его в нокаут. Он всё же ещё маленький, только кандидат.

— За это хвалю. — Знаменская внимательным взглядом окинула дочь. — Вижу, он также поработал.

— Чисто импульсивно, мам. А на такой основе меня взять нельзя.

— Ладно. Рассказывай последние новости, Всеслава. — Знаменская села на край кровати.

— Хорошо, мам. — девочка со всеми подробностями рассказала о событиях последнего месяца.

— Магнитофончик ты мой. — Виктория Станиславовна поцеловала дочь. — Тебе не в спецназ надо было идти, а куда-нибудь подальше от синяков.

— Мама… — укоризненно произнесла Всеслава. — Пусть этим «подальше» профессионально занимается моя сестричка. А я уж постараюсь сделать всё и сверх всё на моем участке.

— Ладно. А теперь давай-ка чётко и точно о своем состоянии, дочка. Ты же знаешь, что я не только мама и главком, но и врач. Лады?

— Лады. — девочка кивнула и достаточно толково рассказала о том, что её беспокоит в собственном здоровье. Знаменская слушала внимательно, не перебивая.

— Хорошо. Я, вполне возможно, задержусь здесь на пару-тройку дней, так что будем видеться. А сейчас скажи мне, где Ульяна и братцы?

— Ульяна — в вычислительном центре городка, днюет и ночует у клавиатур и сенсоров. Просчитывает какой-то хитрый алгоритм, меня даже не посвящает в его суть. А братцы… Пётр занимается в спортгородке, хочет усовершенствовать технику «молнии», подготовить рекомендации для спортивных секций. Ты же знаешь, он у нас не только технарь, но и великий спортсмен и неплохой тренер. Константин не вылезает из клуба, учится играть на терменвоксе. Я слышала, у него неплохо получается, а многие говорят, что он имеет над музыкальными инструментами какую-то нечеловеческую власть. Возможно, он станет великим музыкантом или композитором. Борис… Он пропадает на полигоне с утра до вечера, его оттуда клещами не вытянешь. Ещё немного — и он превратит полигон городка в сущий ад. Начальник полигона, капитан Данилов говорит, что Борис способен любое препятствие сделать адски неприступным. Но прежде он сотни раз сам преодолеет его за кратчайшее время с любыми мыслимыми усложнениями. А ведь там препятствия — для взрослых дядь и тёть рассчитаны, а не для пятилетних пацанов и девчат. Даже мои девчата в свои шесть-семь лет многие препятствия в их первозданном виде и то — обходят десятой дорогой. А уж если над ними Борис поработает — там и сорокалетний профессионал может спасовать. Знаю. Слышала многие аргументированные реплики знатоков на этот счет.

— Благодарю за точную информацию, мой магнитофончик. Восстанавливайся. А я пока пройдусь по части, посмотрю, что и как.

— Мам…

— Что, доча?

— Может, не надо? Ты и так устала.

— Надо, доча, надо. Я приехала сюда не отдыхать, а работать.

— Угу, работать. Я тут слышала ежедневно полные отчёты о твоей работе. Корреспонденты не могут понять, как тебя на все хватает.

— Зато россияне понимают. Очень многие. И этого мне достаточно. Восстанавливайся и режим не нарушай.

— Ладно. Придёшь?

— Обязательно. — Знаменская направилась к двери. — Отдыхай. — она вышла из палаты, кивнула подошедшему военврачу, курирующему этот этаж, выслушала короткий доклад. — Благодарю вас, господин старший лейтенант. Она обещала не нарушать режим. А у моей дочки слово — кремень. Будет доставлять проблемы — накажите. Разрешаю. — улыбнулась президент. — Я пройдусь по территории медчасти, посмотрю. Можно к пациентам?

— Можно, госпожа президент.

— Тогда дайте мне халат, чтобы не вытягивались и не козыряли.