— А кто командир?

— Полковник космосил России Серебров. — Шпагин вызвал на экран ридера фото офицера и листы с данными о нём и о его работе. Орлов с интересом ознакомился с представленными материалами.

— Поддерживаю.

— Но мы предусмотрели, что командовать кораблем будет и президент России. Это — её и только её корабль.

— Экипаж?

— Сто пятьдесят пять человек. Мы предусмотрели, что на борт надо будет взять до трёх сотен человек воинов конвоя со всем необходимым тяжёлым оборудованием и техникой, а также до пяти сотен человек президентского окружения со всем необходимым тяжёлым и объёмным оснащением. Для всех их подготовлены все необходимые условия для жизни и работы. Корабль построен по классу «полная автономность».

— Понимаю. Задали вы мне задачку, — Орлов вглядывался в выведенный на большой экран комнаты корабль. — Но чертовски хороша штучка. Поблагодарите от меня всех, кто принимал участие в создании такого чуда.

— Обязательно. Так как…

— Я сделаю сюрприз Викте. — улыбнулся Орлов. — О деталях позднее договоримся, ещё будет время. А пока — доводите корабль до совершенства.

— Хорошо.

Орлов вернулся в главный городок дивизии за несколько дней до возвращения Знаменской. Как всегда, полностью погрузившись в оперативную работу, он тем не менее не забывал о подготовке к представлению крейсера космосил как россиянам, так и президенту страны. Согласовывая десятки вариантов действий, он не забывал требовать и добиваться только одного — сохранения полной тайны. В подготовку он посвятил только Бориса и Всеславу, взяв с них честное слово, что они ничего не скажут братьям и сестре, а также матери. Они обещали это и более того — постарались подготовить свою часть представления.

Прямо из Нижнего Новгорода специальным рейсом грузового военно-транспортного самолёта Знаменская с водителями, машиной и офицерами конвоя вернулась в Москву. Орлов перебрался в Дмитров, на пульт и взялся за подготовку к проведению крупномасштабных учений спецвойск гвардии России. Знаменская занялась решением оперативных и перспективных вопросов общероссийского и регионального уровней.

Пятнадцатого августа, спустя три месяца с момента принятия присяги президента страны его женой, Андриан Николаевич проснулся привычно рано — в четыре утра. Приготовив завтрак, он посмотрел на календарь: воскресенье. Это означало, что Знаменская не будет рваться в Президент-Холл или в Президент-Центр, а посвятит целый день своей семье. Орлов знал, что супруга имеет на этот день свои планы, но ещё вчера перед отходом ко сну Борис и Всеслава сказали, что их часть представления готова и обещали уговорить маму, попросив отца поддержать их.

Появившись в кухне ровно в пять, Знаменская поцеловала мужа и вскоре вся семья завтракала.

— Мам. Есть предложение. — сказал Борис.

— Какое? — заинтересованно посмотрела на сына Виктория Станиславовна.

— Мы предлагаем сегодня сделать авиационный день. В конце концов мы не занимались этим сектором все три месяца. Ты занималась в основном флотом и сухопутными войсками. — ответил сын.

— Правда, мам. Ты же знаешь, что Россия — не только флотская и сухопутно-армейская держава. У нас и воздушный флот есть. — поддержала брата Ульяна. — Надо же когда-то уделить достаточное внимание и нашим крылатым витязям.

— И по твоей сетке планирования ты в самое ближайшее время всё равно бы обратилась к проблемам воздушно-космического флота страны. Тем более, что сегодня в Жуковском — большой авиационно-космический праздник. — поддакнул Михаил.

— Но я там не заявлена, дети мои. — улыбнулась Виктория. — И я не могу без конца произносить речи и выполнять протоколы.

— А мы и не предлагаем тебе быть чиновником-статистом на этом празднике. Мы предлагаем тебе побыть там просто женщиной, матерью, супругой. — сказал Орлов.

— Ладно. И когда выступаем? — Виктория допила чай и поставила чашку на блюдце, кладя ложку рядом на скатерть.

— Через час. Машину поведу я. — сказал Андриан Николаевич.

— Ты что, дал отставку обоим Владимирам? Самоуправством занимаешься в гараже особого назначения?

— Нисколько. Просто они тоже должны иметь право отдохнуть. Не надо всё время ездить на официальных машинах, Викта. — ответил Андриан Николаевич.

— Согласна. Уговорили. И ты, Ульяна, хороша — не могла составить со мной конкуренцию мужчинам. — улыбнулась Виктория. — тогда мне надо и одеться соответствующим образом. Ведь всё же август.

— Открытая одежда и накидка. Вполне нормально. — сказал Борис. — Ну и конечно знак президентского достоинства. И знак вооружённых сил обязательно, мам. Ты же у нас госпожа полковник спецназа! Что ни говори, звучит.

— Ладно. — Виктория с Ульяной выскользнули из кухни. Мужчины вымыли посуду и прибрали стол.

Через несколько минут стремительный джип вырвался из загородной резиденции «Трудовая» и, набирая скорость, помчался по направлению к Жуковскому. В сидевшей рядом с мужем загорелой женщине в лёгкой панаме и в блузке, открывавшей сильные плечи, обрисовывавшей развитую высокую грудь было трудно узнать президента России. Обычные номера, обычный автоответчик, обычный курсопрокладчик. Знак президентского достоинства, как и знак вооружённых сил России были до времени скрыты клапаном блузки. Борис, сидевший с Ульяной позади, открыто и свободно любовался мамой.

В Жуковском Знаменская и Орлов оставили джип на обычной стоянке и в числе других посетителей прошли на огромное поле. Они с интересом смотрели обширную программу авиационного праздника, с небольшими перерывами продолжавшуюся четыре с половиной часа. Сидя прямо на густой и высокой траве, в окружении россиян и иностранцев, Знаменская, Орлов и их дети были неотличимы от многих гостей праздника.

А посмотреть на этом празднестве было на что. Здесь были и юркие стреловидные истребители воздушно-космического применения, и среднеразмерные штурмовики, способные обходиться без наземного и космического наведения и выполнять задачи в полном одиночестве в тысячах километрах от ближайшей базы, и огромные тяжёлые стремительные летающие крепости, способные в одиночку делать то, на что раньше требовалась мощь целых воздушных флотов.