— Поздравляю новых граждан планеты с принятием Торжественного обещания! Пусть будет ваш путь по жизни исполнен чести, долга, мужества и любви! Счастья вам! Успехов! Новых свершений! — закончил свою речь Катаринцев.

— Выпускники! Сегодня школа по традиции запечатлевает всех вас на страницах Исторической летописи! К вам пришли все, кто вёл вас эти десять лет по дорогам знаний и совершенствования, кто сегодня уже консультант планетной Системы Образования. Разместитесь в главном амфитеатре. Председателю Совета выпускников Александру Иванову доложить о готовности групп к включению в Летопись!

Амфитеатр, исполненный в древнегреческом стиле, обычно использовался как одна из аудиторий потокового уровня. Но сегодня он был украшен так, как было принято только в дни очень больших торжеств. На уступах, освобождённых от столов и кресел, размещались выпускники, вокруг которых занимали свои места педагоги.

— От имени Совета выпускников тридцатого потока! Я, Александр Александрович Иванов, свидетельствую готовность выпускников к включению в Летопись школы! — юноша требовательным придирчивым взглядом прошёлся по ставшим родными коллегам и подтвердил готовность ещё раз, зная, что предварительный доклад пишется системой информационной поддержки школы в видео и аудиорежимах. — Всё готово!

— Софиты — выключить. Светокорректоры и корректоры волнового спектра — включить. Юпитеры! — раздалась команда Главного техника школы. Амфитеатр залил ровный свет. Трижды включались «молнии», повинуясь затворам регистраторов Летописи.

— Благодарим за доверие. От имени Совета выпускников — Александр Иванов. — юноша сказал финальную фразу, после которой официальная архивная запись прекращалась.

— Выпускникам — вольно! Через четверть часа — праздничный концерт! Благодарим вас! — голос распорядителя возвестил об окончании официальной части и начале культурной программы.

— Ну-с, коллеги, идёмте. Мы заработали этот праздник и пусть он будет на славу! — Александр повернулся к своему заместителю, Игорю Громову веди программу дальше, Игорёчек…

— А ты? — усмехнулся Игорь, поняв, что Александр элементарным образом хочет «слинять».

— Мои функции руководителя закончились с момента включения в Летопись Школы. Теперь я такой же выпускник, как и вы, а значит, имею право на свободный график… — ответил Иванов.

— Снова к таинственной незнакомке? Служить, охранять и защищать? — проявил осведомлённость Громов.

— Да. — не удивился вопросу Александр.

Громов кивнул:

— Успехов и спокойствия.

— Успехов всем, ребята! — Александр соединил руки над головой в прощальном жесте.

Да, Александр Иванов и в этот раз поспешил к Виктории, к чему его немного возбуждённые фактом вступления в настоящую взрослую жизнь коллеги относились спокойно и с пониманием — они часто видели Викторию на занятиях Малой Астроакадемии и её слава уникального человека не могла укрыться от проницательных слушателей центрального городка Малого Звездного вуза России. Впереди был месячный отпуск после получения офицерского сертификата, а пока пассбус вёз Иванова к школе Викты.

В первый же день своего законного отпуска Александр Иванов проснулся непривычно рано — в четыре утра. Не спалось. Не спалось совсем, хотя вчера лёг в час ночи, и по всем канонам должна чувствоваться усталость. Лейтенантская форма приятно блестела на спинке стула, стоявшего возле кровати, погонами и перевязью, пилотка высунулась из под левого погона так, что золотая птица с двумя звёздочками, казалось, готова взмахнуть крыльями.

«Офицер Астрофлота России. Офицер Астрофлота Земли… И это ты теперь, Сашка. Четыре года учебы с седьмого по десятый класс и вот — закономерный, такой желанный и важный результат. Не сержант, не старшина, не прапорщик, а лейтенант… Но пугать Вику я этим великолепием не намерен. Она и так вздрагивала, едва я появлялся пред её очами в астрофлотской форме… Хотя, конечно, в её научном факультете Малой Астроакадемии офицерскую форму носят по очень большим праздникам или по очень большой нужде, да и Виктория долго-долго не хотела становиться даже сержантом, не то что офицером. Научник, что ещё можно сказать. Да и факультет не только научный, но и достаточно женский. А это уже серьёзный показатель, требующий учета психологической специфики. Что поделаешь, женщины — остались Женщинами, мужчины — стали Мужчинами… Да и собственные мои сёстры с мамой тоже не в полном восторге от моего лейтенантства. Еле успокоил их вчера на вокзале… Дёрнуло же меня туда явиться во всем парадном сиянии… Офицер… А в психологии, несмотря на подготовку, временами — ну полнейший чурбан… И это — будущий действующий командир… И это — вице-президент ВОСШ… Стыдно — до невозможности. Спасибо братикам, помогли…

Поезд ушёл в одиннадцать вечера, потом час хода на пассбусе домой, час на личные нужды и вот — результат. Лёг в час ночи. И проснулся в четыре… Валяюсь в постели, как барин какой… Подъём… Немедленно!» — так подумал Александр прежде, чем автоматически встал с удобного, привычно жёсткого ложа и приступил к утренним заботам.

Зирда приподняла тяжёлую со сна голову, приоткрыла глаза, но, уловив разрешающий жест, снова смежила веки и захрапела. Бритс, вышедший было из кухни, мяукнул и, приязненно потёршись о вытянутые во всю длину передние лапы Зирды, поспешил возвратиться в тепло камбуза — любивший флотские словечки Александр часто именовал кухню камбузом.