Ты прости меня, Саша, за то, что я, вполне возможно, не кажусь тебе слишком доступной и открытой… Я знаю, что в этом я тоже очень не похожа на многих других девушек. Я знаю эту свою особенность. Это — следствие моей прошлой жизни… Меня почти все люди считают и совершенно справедливо считают недотрогой, недоступной и архихолодной… Но я могу сказать только тебе, Саша, что иначе я просто не могу жить, существовать и действовать… Во мне сейчас не так уж много сил и средств, чтобы достойно ежедневно справиться с тем валом, в котором я вращаюсь… Во мне есть неясное чувство ожидания чего-то большого и значительного, того, что станет смыслом моей не такой уж и длинной жизни… И это чувство запрещает мне разбрасываться… Я боюсь, что и смерть моя не будет естественной. К сожалению, я это знаю слишком твёрдо. Но я обязана полностью и до конца выполнить свою задачу в этой жизни и уплатить за это свою высшую цену. — она сделала недлинную паузу, перевела дыхание и продолжила. — Ты сам знаешь историю, Саша, знаешь, сколько поколений полегло в бесплодной борьбе со временем и пространством. Сначала — борьба с временем и пространством между родами, племенами, союзами племен. Потом — между народами и нациями, между государствами… Время и пространство… Это — основное проклятие для нашей цивилизации и это проклятие я обязана ликвидировать. Я хочу дать возможность людям выбраться из этой чугунно-железной безжалостной клетки. Я хочу подарить им не только Метагалактику, но и значительную часть Вселенной, той вселенной, где они не будут одиноки, где они будут окружены разумными существами и сущностями, где они смогут взглянуть на себя по-иному и понять о себе что-то очень важное, что раньше было скрыто от них. Я прекрасно знаю, Саша, что мои силы и возможности очень ограничены, но я должна сделать всё, чтобы положить начало слому этой многовековой порочной практики… Время и пространство наконец должны начать служить людям, стать их друзьями, а не врагами…

Боже, Саша, ты же сам, я убеждена, можешь понять глубоко, я это знаю, что такое двойная, тройная, пятерная ответственность. Но я не могу даже полно представить, и определить в цифрах, какая ответственность сейчас на мне… Этот размер адски тяжело даже просто представить, а не только понять. Ты прекрасно знаешь Закон Триады, Закон Развития, закон Усреднения и другие фундаментальные законы. Поодиночке эти законы сильны, но стократ сильнее они тогда, когда вместе… Я думаю, что скоро придёт время больших изменений… Я это чувствую и чувствую, что эти изменения будут трудными, опасными, но абсолютно необходимыми… Саша, мне нужна твоя помощь и поддержка… Ты знаешь о плёнках с Реликта? То, чего нет в открытых для всех информпрессрелизах?

— Конечно. — ответил коротко Александр. Успокаивающий тон его голоса понравился явно нервничавшей Виктории.

— И плёнка с изображением моей звёздной соплеменницы тебе открылась? — продолжала вопрошать Белова.

— Да. — твёрдо сказал Александр.

— Тогда — всё сходится. Во время «Зарева» в Карпатах, ты о нём, безусловно, и слышал и читал, и даже видел в записи, а я там была вживую, почти в центре полосы «зарева», так вот тогда неясный голос в шуме ветра… а в горах довольно часто бывают вещие ветры… сказал мне, что тот, кому пленка покажет этот кусок записи, будет важен и нужен мне…

— Вика… — Александр по дрожи в голосе Виктории почувствовал, что она почти достигла предела своих обычных возможностей.

— Не говори ничего, Саша… Ты же знаешь жестокую запрограммированность человеческой жизни… Потому я тебя спрашиваю прямо и чётко: ты сможешь быть рядом со мной достаточно долгое время? Это, к огромному сожалению — совсем не прогулки под луной, и даже — не вздохи на какой-нибудь скамейке… Это — прежде всего тяжёлая работа и она только началась во мне… Я знаю, что должна справиться с этой работой прежде всего сама. Но мне… мне нужна помощь… — Виктория запнулась, немного изменила тон голоса и потом неуверенным голосом продолжила. — Я не могу требовать твоей помощи, Саша, я могу лишь попросить, честно сказав о трудностях. Я просто спрашиваю тебя о том, готов ли ты к трудному пути вместе и рядом со мной? — её волнение достигло предела, за которым речь становится путанной и временами нелогичной, но Александр интуитивно восстанавливал нужную нить и продолжал слушать с неослабевающим вниманием, что безмерно нравилось устававшей все больше и больше с каждой минутой этого разговора Виктории. — Саша, милый, ты сам прекрасно знаешь, что люди с нашим индексом возможностей появляются нечасто. Мой официально известный индекс занижен лично мной очень круто, совершенно сознательно, он, как ты понимаешь теперь, намного выше фактически. Твой, я знаю это точно, тоже тобой официально очень и очень сильно занижен. Но я говорю не только об индексах возможностей, не о том, чтобы идти параллельными курсами, я теперь открыто и прямо спрашиваю тебя ещё и о том, готов ли ты к объединению наших усилий в единый луч, готов ли ты принять других людей, которые по праву совести и чести встанут рядом с нами чуть позже, но обязательно встанут?…

Я знаю, ты думаешь сейчас о том, что неоднократно уже в истории такое было, есть документальные свидетельства. Но ты знаешь также и о том, что в нашей замкнутой системе только таким способом можно набрать необходимое ускорение и развить усилие для достаточно необратимых позитивных изменений… Ты знаешь также, что по Закону Триады тот, кто много имеет, за очень многое и полностью несёт любую мыслимую реальную ответственность. Я знаю, я прекрасно знаю, что говорю слишком путанно, но я ещё сама не сформулировала достаточно четко всё это. Многое, очень многое из этого вала постоянно меняется и притом слишком быстро… Одной мне, чувствую, справиться будет трудно…

— Вика… Позволь мне. Ты вымоталась… Позволь мне… — Александр снова ограничился словами, исключив возможность дополнительного тактильного контакта.

— Да, Саша. Я умолкаю… — Ещё более запавшие глаза Виктории стали глубокими и бездонно-черными.

— Вика… Мой путь тоже не был усыпан лаврами от начала до сегодняшнего дня… В третьем, а точнее всего — пятом классе я чётко ощутил ясную потребность научиться руководить множеством людей. Пусть неумело, пусть топорно, но я начал. Я начал ещё раньше, до школы, с изучения окружающих людей. Они разные, но есть и классификация… Увы, разброс не слишком велик, ведь количество элементов ограничено.

Ты сказала, что не слышала лично от меня о моем пути… Но ведь я прошел этот путь не один, а с помощью других людей. Благодаря им, а не мне — обычному для нашего весьма обеспеченного и спокойного времени школьнику, наша школа завоевала такую известность и признание в Московске. Поэтому мне ценно то, что ты не акцентируешь внимание на моих достаточно скромных заслугах.

По сравнению с теми перспективами, которые ты описала сейчас, эти заслуги кажутся просто микроскопическими. Но я знаю, чувствую и хорошо понимаю, что по многим законам бытия такие люди, как мы, должны объединяться. Только в действенном единстве — наша настоящая сила. Поэтому я не буду раздумывать долго и скажу сразу: Вика, я готов предоставить тебе любую помощь и поддержку, какая только будет в моих силах. Я уже очень давно никому не даю никаких формальных и потому — необязательных обещаний, поскольку знаю, что они вредны и знаю также, что ты сама их просто ненавидишь, но скажу одно — по силе эта фраза равносильна настоящему обещанию. Но если нас двое…

— То обязательно будут другие… Ты Михаила Лосева знаешь?

— Да. Уникальный человек с генетической предрасположенностью к десантно-штурмовой работе. На него в Малой Астроакадемии чуть не молятся… Ему уже сейчас впору спецназом всей России командовать…

— Может быть, ему предстоит встать в наш строй… — проговорила девушка.

— Но… — Александр понял, что им, Викторией и Михаилом состав группы не ограничится и Виктория тут же подтвердила его ожидания:

— Скоро будет и четвёртый, но позже… Ненамного позже… а может быть и не четвёртый, а…