— Никак нет. — Борис встал. — Разрешите идти?

— Идите.

Выйдя от начальника академии, Борис в Центре Связи быстро предупредил Совет своей школы о своём четырёхнедельном отсутствии и получил учебный отпуск. Забрав присланные со спецкурьером Академии оперативные и перспективные учебные материалы, Борис поехал домой.

— Значит, поедешь к Илоне? — спросил Александр Иванов, когда брат закрыл дверь своего кабинета и указал ему на кресло. — Больно?

— Очень, Саша. Мы три года переписывались, потом год шатания и два года я молчал. Только недавно получил одно письмо в ответ на свои два. Результат — вот эта папка. Мне очень не понравилось уже её первое после долгого перерыва письмо. Значит, моя Служба уже ведёт эту ситуацию два года. А я сижу тут как чувак и ни черта не знаю о том котле, в котором варится Илона. Непростительно и глупо.

— Не знаю, брат. Но, может быть, тебе не следует особо переживать по этому поводу? — сказал Александр.

— Саша. Ты же знаешь, что такое для меня Илона. — Борис сжал губы, превратившиеся в ниточку. Александр кивнул, понимая, что Илона была для Бориса первой любовью. Как брат, Александр видел Бориса и тогда, когда он принял решение разорвать с Илоной и её семьей все отношения: это был страшный по своей психологической напряжённости трёхмесячный период с двухнедельным пиковым периодом опаснейших шатаний. Борис об этом не говорил прямо, но Александр, увлёкшийся психологией, немало видел сам и учился понимать и знать ещё больше.

— Но я также знаю, что три года назад ты принял решение не поддерживать ни с Илоной, ни с её семьей никаких отношений. Два года молчания тебе дались очень нелегко и я до сих пор не очень понимаю, что тебя заставило восстановить переписку. Если, конечно, такое можно назвать восстановлением переписки. — проговорил Александр.

— Вероятно, два года назад я был ослом, глупцом и тупорылым бегемотом в одном лице. — вскипел Борис. — Я и раньше видел, что она — дитя природы, но не придавал этому особого значения, ведь наша социальная система безопасности и не такие задачки способна решать. Илона не была тогда похожа на высушенную воблу. Вот, сравни. — Борис подал две части из объёмистой папки брату, — в первой части — фотки Илоны три года назад, а во второй части — двухнедельной давности. Оперативная съёмка. У меня есть только пятилетней давности, трёхлетней не было. Да и современных тоже нет.

— Да, Борис. Ведь тогда ты её не фотографировал очень давно. «Цифровик» твой тогда был ещё не настолько отлажен. Ты ведь привык всё делать сам.

— Да, сам. Но мой «цифровик» в моей башке теперь ясно выставил сигнал опасности третьего уровня. И едва ли найдется личность, которая будет в состоянии меня переубедить. Ты только посмотри на последнюю фотографию и положи рядом «трёхлетку». Есть разница?

— М-да. А медицинская поддержка? — Александр ещё раз просмотрел фотографии и формуляры.

— Маршал сказал, что я смогу в случае необходимости укрыть её в Центре Восстановительного лечения Воздушных Сил Земли. Это же военная организация и периметр там — соответствующий. Да и внутри несколько десятков уровней доступа. Хоть и медицинский центр, но оснащённость у него — дай боже.

— А эвакуация сюда? — спросил Александр.

— Этого не знаю. Мне надо вырвать её из секты. Я думаю, что у меня будет нелегкий разговор с руководительницей. А там подключатся основные силы и одной сектой на территории России будет меньше.

— План операции?

— В кодированном виде — уже в голове, а оформлю я его сегодня же вечером. Маршал не любит ждать и в два часа план будет завтра у него на столе, хотя он приказывал в три. Старик не любит задержек.

— Понимаю. Мне с тобой?

— Нет, Саша. Пока я буду бултыхаться в этой темной жиже, ты будешь заменять меня здесь и в школе. Ясно? — брат дал понять брату, что понимает, на что его обрекает, требуя в усиленном режиме разрываться между тремя учебными заведениями, но одновременно дал понять и то, что уверен в возможностях брата все сделать наилучшим образом.

— Да. А как же твоя Академия? — Александр кивнул едва заметно, подтверждая готовность выполнить все, что потребуется, в лучшем виде.

— Я передал командование ротой своему заместителю на четыре недели. Формально для всех в Академии я — в отпуске для информационной догрузки. Фактически — на спецоперации.

— Ясно. — Александр встал. — Будешь думать?

— Буду. Я у этой сектантки сердце вырву. — зло сказал Борис.

— Я бы тоже так сделал. — Александр сравнил взглядом две фотографии — цветущей девочки и едва светившейся жизненным светом измождённой полумонахини-полуюродивой. — Я пошёл.