Она никогда не считала себя хронической полной дурой и потому понимала, что в человеческом обществе есть немало людей — что поделаешь, приходится именовать их пока что людьми — которым абсолютно будут не интересны её научные и учебные достижения. Найдётся немало людей, которым она будет интересна просто как девочка, как самка. А уж о том, что могло ждать молодую девушку и женщину, Виктория, верная своему принципу укладывать в свою голову вагоны самой разной информации при малейшей возможности, знала предостаточно. И она понимала, что при определённом раскладе обстоятельств она может тоже стать объектом посягательств известного рода. Виктория со своим прагматизмом далеко не всем нравилась даже в школе и во дворе своего дома, но, как считала сама, лучше быть живым, здоровым и целым прагматиком, чем мёртвым, больным и разобранным на запчасти романтиком.

Кто же тогда мог подумать, что Виктория Белова, весёлая, компанейская и адски информированная девочка, в действительности очень скоро станет объектом сексуальных посягательств. Возвращаясь поздно вечером пешком к станции пассбуса из очередного вояжа к заинтересовавшим её покинутым памятникам архитектуры, она почувствовала только прикосновение чьих то губ к своей левой щеке, после чего капитально провалилась в сон.

— Вердан, Виктин сигнал пропал. — сказал Гога Велидзе, коротавший ночь у компьютерной системы, которая транслировала обстановку в окрестностях Московска. — У неё слишком мощная система позиционирования, чтобы можно было заподозрить поломку.

— Давай развёртку. — Вердан Леплевский сам немало удивился своей решимости посмотреть ситуацию под электронной лупой. — Боюсь, что с Виктой что-то случилось. Есть там рядом патрули службы безопасности Московска?

— Два пеших и один на автомобиле. — ответил Гога.

— Нам нужен вертолётный патруль. — поморщился Вердан.

— Сказанул тоже. Где я тебе найду сейчас в этом районе вертолёт? И почему? — Гога немного уже начал нервничать.

— Потому что с Викторией случилась та беда которая случается преимущественно с девочками, девушками и женщинами. — ответил Леплевский.

— Маньяк? — в глазах Гоги зажёгся огонек готовности к немедленной мести.

— Нет. — Леплевский кинул взгляд на развертку и похолодел. — Вот и указание на перемещение тела. — он ткнул в зубец покадровой съемки. Успеть бы. Я вызываю патруль из соседнего квадрата.

— Успеют?

— Успеют. Или я не Леплевский. — Вердан нажал несколько клавиш, отправляя пакет с информацией. Он не знал, но сразу догадался о том, что Виктория была похищена. К сожалению, ни в России ни в других странах мира с этим поделать ничего не могли. Люди оставались наполовину животными и животные инстинкты далеко не всегда легко и просто подчинялись усмирению, взнуздыванию и контролю. Но он знал и другое — ему необходимо было выиграть у похитителей самое главное — время. То самое время, которое отделяет Викторию от мощнейшей и глубочайшей практически неликвидируемой полностью психотравмы, совмещённой с грубейшим физическим насилием. Да, оружие и кинжал с ней, но технология похищения далеко не всегда позволяла воспользоваться всем этим арсеналом вовремя.

— Информация получена. В квадрат выдвинулись поисковые беспилотники, вертолётный патруль направляется в этот же квадрат. Соседние квадраты в шесть слоев взяты под план «Перехват» — Гога севшим глухим голосом доложил часть результатов своей работы. — Я этих обормотов…

— Остынь. Давай изображение с беспилотников на третий экран. Ага. Вот место с которого они её сняли. Тепловая картинка соответствует. Чисто сняли, что и сказать. Метод по классификации — «Поцелуй Иуды».
– ответил Леплевский, пытаясь сохранить равновесие внутреннего настроя.

— Ты имеешь в виду… — Гога кинул на него короткий взгляд.

— Да, именно. Секундное касание и длительный сон с потерей ориентации. Не жестоко, но крайне неприемлемо. Жестокость, уверен, будет дальше. Таков сценарий и ещё не было случая, чтобы они от него отступали. — ответил Леплевский, вглядываясь в экраны.

— Успеют? — задал явно лишний вопрос Гога.

— Обязаны успеть. Или любого, кто прикоснётся к Виктории даже грязным словом, я разорву на кусочки собственными руками. — ответил Вердан. — Или — сейчас, или — потом. Но ни один из них не уйдёт от меня. Если я не успею — будут мстить мои братья.

— И мои тоже.

— Кажется, успели. — Леплевский боялся издать вздох облегчения.

— Давай развёртку ситуации на экраны. С пятого по десятый. Пока подержим ситуацию, а там… — проговорил Гога.

— Слава богу, медики Службы безопасности успели до того как к ней прикоснулись. Она всё время была в отключке. Но её оружие облапали, сорвали с неё. Главное, что она цела. — Леплевский напряженно читал все новые и новые строки пакетов информации.

— Куда её? — Гога пока работал с первыми пятью экранами, поэтому на остальные пять смотрел не особо внимательно.

— В Кризисный медцентр. О Небо, они таки… — Леплевский пытался не поверить глазам, прочитавшим очередные строки, но повторный пробег по знакам подтвердил его худшие предположения.

— Что? — Гога моментально впилился взглядом в экран, вызвавший столь резкую реакцию друга.

— Они её таки повредили… — глухо ответствовал Леплевский, указав на пару строчек в середине пакета.

— И что это значит? — Гога пытался сдержать негодование, но удавалось ему это плохо.

— По данным медиков Службы безопасности — как минимум неделя реабилитации. Но, боюсь, этим дело не ограничится. — ответил Леплевский.