Снова задышав, Лиза сказала:

— Хорошо. Он забронировал номер в отеле «Баур эу Лак». Что ты ему скажешь?

— Честно говоря, я надеялся, что ты подбросишь мне пару идей, — ответил Тони.

Попросив водителя такси подождать, Дэвид убрал в карман записную книжку и окинул беглым взглядом тихую, довольно приятную окраину Цюриха, куда его привезли. Подойдя к парадной двери белого здания с плоской крышей и голубыми занавесками на окнах, он прочел рядом с кнопкой звонка одноединственное слово: «Выход». Ирония от него не ускользнула.

— Мистер Кирби?

Оглянувшись, Дэвид увидел, что с другой стороны улицы к нему идет долговязый молодой человек с зачесанными назад волосами до плеч, серьгой в ухе и богемной щетиной.

— Мистер Венгл? — спросил Дэвид.

— Он самый, — подтвердил Венгл, протягивая руку.

Мистер Венгл совершенно не соответствовал образу, который составил для себя Дэвид, но улыбка молодого человека была заразительно дружелюбной, а во взгляде при более внимательном рассмотрении обнаруживалась чуткость, без которой в такой сфере деятельности, несомненно, нельзя было обойтись.

— Пойдемте наверх, — сказал Венгл, отпирая дверь. — И, кстати, зовите меня Жорж.

— Жорж, — эхом отозвался Дэвид, пытаясь закрепить имя в памяти.

— Сегодня вечером никого нет, — продолжал Жорж, пока они преодолевали пролет лестницы, примечательной своим безликим оформлением, — кроме парня, который отвечает на ночные звонки, но он на третьем этаже.

— Вы американец? — спросил Дэвид. — По говору похоже.

— Моя мать американка, — сказал ему Жорж Венгл.

Когда они добрались до лестничной площадки, Жорж повел Дэвида через маленькую приемную, из обстановки которой стоило отметить несколько ковшеобразных кресел, бачок с питьевой водой и встроенный в стену аквариум с тропическими рыбками, мечтательно скользившими из угла в угол своего эксклюзивного жилища.

— Принести вам что-нибудь? — предложил Жорж, когда они вошли в комнату, меблированную в стиле конференц-зала, и он закрыл за ними дверь.

— Нет, не нужно, спасибо, — ответил Дэвид, занимая место в одном из торцов длинного стола.

Венгл пододвинул стул и сел напротив. Скрестив длинные тонкие пальцы, он приятно улыбнулся и сказал:

— Должен признаться, я удивлен, что вы захотели приехать. Вы получили мои имейлы, не так ли?

— Получил, — подтвердил Дэвид.

— Значит, вы понимаете, что наша организация уполномочена помогать только гражданам Швейцарии и иностранным резидентам? Другими словами, у вас должен быть адрес в нашей стране.

Дэвид кивнул.

— В таком случае, могу я спросить, — продолжал Жорж, — почему вы написали нам, а не в «Дигнитас», которые, как мне кажется, более известны в вашей стране?

Вспомнив ответ на это или, по крайней мере, его часть, Дэвид сказал:

— Я пытался связаться с ними, но они... Они не захотели мне помочь.

Жорж поморщился.

— Вероятно, причина в том, кто вы. В последнее время пресса их не жалует, и, учитывая ваше высокое положение, они могут опасаться, что вы проводите расследование, а не наводите справки в личных целях.

— Не жалует пресса? — эхом отозвался Дэвид.

— В основном здесь, в Швейцарии, потому что они достают местных. Все из-за денег, которые не идут в кантоны, и определенных норм практики, которые не вполне соответствуют нашему законодательству, но они все-таки предоставляют услугу, доступную гражданам других стран.

Дэвид снова кивнул. Кантоны, нормы практики, законодательство. Он понимал смысл всех этих слов, но ответить так, как ему хотелось бы, было трудно. Однако он знал, что хочет задать вопрос.

— Что, если у меня будет швейцарский адрес? — проговорил он.

Жорж неотрывно смотрел ему в глаза.

— Тогда мы, вероятно, смогли бы вам помочь, — ответил он.

Дэвид тоже не отводил глаз.

— Я отправлял имейл, в котором обрисовал причины...

Он запнулся, но Жорж, похоже, догадался, к чему он вел, потому что сказал:

— Вас удивит, если я скажу, что подавляющее большинство людей, которые к нам приходят, страдают той или иной разновидностью слабоумия?

Дэвид показал, что нет, его это, пожалуй, не удивляет.

— Сложность в том, чтобы правильно выбрать момент, — продолжал Жорж. — Из каждой сотни таких людей мы в конечном итоге помогаем всего двум или трем. — Он пристально посмотрел на Дэвида, вероятно оценивая, насколько хорошо тот понимает, о чем речь. Решив, очевидно, что собеседник успевает за мыслью, Жорж сказал: — Точно определить момент, когда человек утрачивает способность самостоятельно принимать решения, практически невозможно, и зачастую проходит некоторое время, прежде чем он осознает это.