Где-то глубоко в душе отчаянно хотелось крикнуть — нет! Но… моя бурая тут же яростно зарычала на меня, требуя не мешать ей и ее волку!

Закрыв глаза, сдалась, позволив белому плавно увлечь меня на ковер из пахучей, посеребренной светом луны, травы.

«Мы снова ищем спасения в объятиях друг друга, надеясь избежать серьезных последствий грядущей течки!»

Впрочем, в прошлый раз помогло…

А так, глядишь, и до конца трехмесячного срока, предусмотренного договором, дойдет. А там — свобода!

Пусть попробует заставить, когда меня не будут связывать принятые на себя обязательства.

И Андрей прав. Сейчас важно сосредоточиться на том, чтобы перехитрить волчий инстинкт продолжения рода. Все это безумие, охватывающее нас при виде друг друга, лишь его следствие. Буду отчаянно в это верить, иначе… мой плен будет вечным!

Плен его рук, его тела, его аромата, тех чувств и эмоций, что вызывало в душе каждое прикосновение Добровольского, каждое его движение.

Шума леса и воды я больше не слышала, все заглушили мои собственные стоны. Наши тела горели от жара страсти и стремительности движений. Чувственный восторг кружил голову — только на близость его тела моя кожа реагировала, казалось, каждой клеточкой и максимально остро. Отзываясь волной удовольствия на легчайшее касание, на любой укус, на чувствительное трение.

Голод, что гнал нас навстречу друг другу, все нарастал. Сейчас не нужны были томительные прелюдии и долгие ласки. Нам нестерпимо необходимо было лишь одно — сам процесс соития, абсолютная близость. Возможность выплеснуть ту бурю эмоций, что бушевала в душах, избавиться от бурлящей в венах энергии, что толкала нас на безумства.

Едва упав на траву, мы почти сразу рванулись навстречу друг другу, сливаясь в единое целое.

Шепот… стоны… рваные вздохи…

Стремительные мощные движения наших тел…

Безжалостная и всеобъемлющая страсть…

Обещания, обещания, обещания…

Его — мне и мои — ему… Но слышали ли мы друг друга?

И, наконец, все нарастающее цунами ощущений, волной максимального удовлетворения и последующей слабости прокатившееся по телу.

Да! Едва ли не за мгновения мы прожили долгий путь взаимного удовлетворения, вместе достигнув желанной цели. И обессиленно замерли там, где еще секунду назад, неподвластные воздействию разума, катались сплетенные страстью в жарких объятиях наши тела.

Усилившийся аромат примятой травы дурманил голову, бесконечное серое небо над нами дарило ощущение вечности. И какого-то спокойного счастья.

Волна сумасшедшей энергии схлынула, вернув возможность соображать. И чувствовать себя счастливой. Довольной. И даже любимой?..

«Ради таких моментов стоит жить», — мелькнула умиротворяющая мысль.

Но в следующий миг, рывком оттолкнув слегка отодвинувшегося Андрея, я резко села.

— Добровольский! Ты сказал, что у тебя все под контролем! — Все еще до конца не веря внезапно возникшему подозрению, я впилась взглядом в лицо белого. И зашипела! — Но ты ничего не контролировал! Совсем. И это за сутки до начала течки!

Схватившись за голову, отчаянно пыталась найти в его глазах хоть какое-то объяснение. Оправдание. Надежду?

Но не нашла. И спокойная уверенность мужского взгляда просто потрясла меня. Он… все сделал осознанно?

— Сейчас скажешь, что не сдержался, что потерял контроль? — Судя по голосу, я была на грани истерики. И отчаянно цеплялась за последнюю надежду, отчаянно не веря в то, что он меня предал. Тот, кому в глубине души я доверяла, пусть и не готова была признать это вслух.

Ответ прочла в его взгляде: не скажет!

— Лена… — Андрей осторожно наклонился ближе, намереваясь обхватить рукой мои плечи. Но я с отвращением отшатнулась, мгновенно вскочив на ноги. Отчаянно пыталась сделать вдох и не могла — душила паника.

«Гарантированная беременность! То, чего не допустила бурая, с такой легкостью позволила белому я! Как… как все могло так повернуться? В один миг сломав мою жизнь. Мои бедные обреченные дети…» — и не сдержавшись, глухо завыла.

Не видя ничего перед собой, ослепленная отчаянием, стремясь оказаться подальше от Андрея, бросилась вперед. Прямо в прохладную воду озера.

Сейчас необходимо было унять ярость. Важно было понять, способна ли я хоть что-то изменить.

Под водой была максимально долго, пока легкие не загорелись огнем боли. Надеялась, она выхолодит из меня все воспоминания о прикосновениях альфы, сделает бесчувственной к его близости.

Ибо… мне сейчас отчаянно хотелось его убить! Вырвать горло и прекратить свои муки. И муки детей, которых мы, вероятно, сейчас зачали.

Стоило мне вынырнуть на поверхность воды и сделать первый жизненно необходимый глоток воздуха, как рядом раздался всплеск и появилась голова Добровольского.