Шрифт:
Но намерен был сделать это, самостоятельно выбрав место.
Потому и повернул к скалам, к той памятной для меня пещере. Хотя мысли о скверных ассоциациях, связанных с этим местом, в данный момент занимали меня в последнюю очередь. Перед реальной угрозой смерти отступает все.
А те, что пришли за нами, своих намерений не скрывали. Как и не стеснялись в средствах.
«Целая армия! Огромная, страшная!..»
Единственная мысль снова и снова билась в голове, пока я, в панике прижавшись к дальней стене пещеры, вслушивалась в каждый звук боя, идущего снаружи, отчаянно надеясь…
Глупо надеясь.
Но надеясь.
План Андрея был мне ясен. Медведи обязаны вмешаться. Это нападение совершено чужаками на их территории! И мой альфа не зря тревожно выл, призывая помощь. Вот только сочтут ли хранители нужным своевременно прийти на помощь? Или намеренно чуть опоздают? Ведь допустили же они присутствие чужаков на своих землях! Мне были неизвестны цели хранителей в этой игре, оттого и доверять им не могла. И ждать помощи — тоже.
А за Андрея очень боялась…
До онемения рук, до разрывающей душу боли. Невыносимо боялась.
«Все что угодно, кроме… этого!» — мысленно молила я, взывая к удаче.
К чуду!
Ничто иное помочь не смогло бы.
Из последних сил, измотанная сумасшедшим бегом, напуганная яростью преследователей, ощущая себя жалкой безвольной добычей, бурая волчица вбежала в пещеру. Вбежала лишь подчиняясь неумолимой воле сильнейшего. Белый волк и вовсе остановился снаружи. Инстинкты понукали и бурую выскочить из ограничивающего маневренность пространства, но порыв сдерживала направленная воля ее альфы. Сдерживала и одновременно пугала юную и неопытную самку. Настолько пугала, что впервые бурая, терзаемая страхом, сама отступила, освобождая сознание человеку.
Краткая вспышка, сопровождавшая смену ипостаси, совпала с нападением преследователей. Но волк, намеренный защищать свою пару, успел предупреждающе зарычать, приказывая уже девушке: не выходи!
Вновь и вновь в душе умирая от страха, бессознательно впиваясь пальцами в щербатые неровности скалы и с трудом сдерживая панический вой, я пряталась в относительной темноте пещеры. От предательской паники удерживало одно: отвлеку Андрея и тогда — все.
Слезы текли горячими ручейками, грудь содрогалась от беззвучных, сотрясающих все тело рыданий, душа разрывалась от муки и отчаяния.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»
Рухнула на влажный, местами каменистый грунт. Отчаянно хотелось заткнуть пальцами уши, закрыть глаза и перестать дышать. Чтобы не слышать, не видеть, не знать… Но не могла. Пока я слышу бой, я понимаю, что он жив, что есть еще надежда.
Яростные взвизгивания, специфичное рычание росомахи, запах смерти…
«Это невозможно! Я не вынесу. Сердце не выдержит. Силы, защитите его!.. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!»
Миг тишины, едва не разорвавший мне сердце, и вновь — глухие удары, утробный яростный волчий рык и звук разрываемой когтями плоти.
«Защитите, защитите, защитите его…»
Сидела, едва дыша, со страхом вслушиваясь в происходящее снаружи, но отчаянно боясь тишины. Запах крови усиливался, смерть витала рядом — я отчетливо ощущала ее густой и приторный запах; шум схватки то усиливался, то немного стихал. И я не знала, чего бояться больше.
«Кровь белого…»
Когда я почуяла ее, казалось, кровь в моих собственных жилах застыла.
«Много…»
Я даже не заметила, как оказалась на ногах, движимая одним желанием — помочь! И тут же замерла, подавляя эмоциональный порыв. Выскочу — обязательно отвлеку внимание волка на себя. А он и так противостоит множеству соперников, и миг утраты концентрации станет роковым.
Следующего шага в направлении выхода я не сделала. Но какой ценой! Ежесекундно казалось, что я малодушно предаю его, жертвую им ради спасения собственной жизни.
«Мне не нужна жизнь, если Андрей заплатит за нее своей!» — четко осознала я истину.
Но и не оценить его отчаянных усилий я не могла.
Не имела права! Срок, на который древний договор объединил нас в пару, еще не истек. Добровольский сейчас был воплощением защитника, мужа. Рисковал всем ради меня. Слезы текли не переставая. Отчаянно кусая сжатую в кулак ладонь, старалась сдержать желание закричать.
Страх был всепоглощающим. Душевная боль — невыносимой.
Чье-то явно мертвое тело упало на землю у входа в пещеру, едва не залетев внутрь. На секунду сердце замерло, пропустив удар. Но потом я осознала: это рысь! И ощутила невыразимое облегчение и ликование — одним врагом меньше!
Сейчас во мне проснулся хищник. Я жаждала убивать сама, хотела помочь, продолжая отчаянно и безнадежно надеяться на чудо. Но и понимала, что только наврежу. Поэтому твердой рукой человеческой воли сдерживала судорожные порывы бурой метнуться к своему альфе.