После возвращения из Варшавы Флорентина сказала мужу, что Джордж многому научил её при жизни, но продолжает подсказывать ей и после смерти.

— О чём ты говоришь?

— Джордж отдал всё на благотворительность, обратив наше внимание на то, что мой отец редко делал пожертвования, разве что на политические партии и на польское дело. Да и сама я так же невнимательна, поэтому, если ты сделаешь в ежегодном отчёте группы дополнение в виде уменьшения налогооблагаемой базы за счёт пожертвований на благотворительность, я пойму тебя правильно.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему бы нам не создать фонд в память о наших отцах? Давай объединим наши две семьи вместе. То, что они не успели сделать в своей жизни, мы сделаем в нашей. Группа «Барон» может перечислить два миллиона долларов в такой фонд.

Ричард не уставал удивляться смелому, решительному подходу Флорентины к любому начинанию, пусть даже она серьёзно и не задумывалась над тем, кто будет заниматься повседневной рутиной, когда их новое предприятие встанет на ноги.

— Мы могли бы расходовать проценты с капитала на помощь иммигрантам в первом поколении, которым не выпал шанс получить достойное образование, — продолжила Флорентина.

— А ещё мы объявим стипендии для особо одарённых детей, независимо от того, из каких они семей, — поддержал её Ричард.

— Отличная мысль, мистер Каин, и будем надеяться, что время от времени кто-то будет достоин обоих пособий.

— Твой отец был бы как раз таким!

Тэда Коэна попросили составить документы для фонда, в которых были бы отражены все пожелания обоих Каинов. Когда фонд заработал, американская пресса приветствовала такое финансовое начинание.

Репортёр из «Чикаго Сан-Таймс» позвонил Коэну, чтобы спросить, чем обусловлено название фонда. Коэн объяснил, что «Ремаген» — это место, где во время Второй мировой войны подполковник Росновский спас жизнь капитану Каину, хотя и не знал об этом.

— А скажите, мистер Коэн, кто станет директором фонда «Ремаген»?

— Профессор Луиджи Ферпоцци.

И банк «Лестер», и группа «Барон» в следующем году покоряли всё новые вершины. Флорентина посетила отели на Ближнем Востоке и в Африке. Король Эробо дал приём в её честь, когда она прибыла в Намбаве. Флорентина пообещала построить отель в столице, но от неё так и не удалось добиться объяснения, почему банк «Лестер» не участвует в новом международном кредите королю.

Уильям хорошо закончил первый год обучения в школе Святого Павла, проявив такую же склонность к математике, как и его отец. Успехи Аннабель были не столь разительны, хотя её учительница и отметила, что она стала заниматься гораздо лучше.

На шестой год работы в качестве президента группы Флорентина вдруг обнаружила, что повторяется. Группа «Барон» была теперь такой эффективной, а команда её менеджеров — такой компетентной, что никто даже не обратил внимания, когда однажды утром она не пришла на работу.

В тот вечер Флорентина сказала Ричарду:

— Мне стало скучно. Пришло время заняться чем-нибудь ещё, кроме наращивания империи моего отца.

Ричард улыбнулся, но промолчал.

— Догадайся с трёх раз, кто это.

— Ну, хотя бы намекни, — сказала Флорентина, раздражённая тем, что голос в телефонной трубке ей знаком, но она не может определить, кому он принадлежит.

— Красивый интеллигентный национальный идол.

— Пол Ньюман?

— Холодно.

— Роберт Редфорд?

— Ещё холоднее. Последний шанс.

— Мне нужна подсказка.

— Отвратительный французский, почти такой же английский, и влюблён в тебя.

— Эдвард, Эдвард Винчестер! Голос из прошлого, только звучит так, будто ты совсем не изменился.

— Не надо выдавать желаемое за действительное. Мне уже сорок, кстати, и тебе будет столько же в будущем году.

— Как же так может быть, если мне в этом году исполнилось двадцать четыре?

— Как, опять?

— Нет, я последние пятнадцать лет пролежала в холодильнике.

— Я бы так не сказал: я ведь слежу за твоими успехами. Ты становишься всё сильнее и сильнее.

— А как дела у тебя?

— Я партнёр в «Уинстон и Строун», юридической фирме в Чикаго.

— Женат?

— Нет, я решил дождаться тебя.

— Ну, тебе понадобилось так много времени, чтобы сделать предложение, — засмеялась Флорентина, — что придётся предупредить тебя, что я уже пятнадцать лет замужем, у меня сын четырнадцати лет и дочь — двенадцати.