— Ральф Брукс?

— Да, но теперь Бетти понимает, что он просто преследовал собственные интересы. Пожалуйста, возвращайтесь!

— Уже еду, — сказала Флорентина, положила трубку и направилась к стоянке такси.

Когда она второй раз за вечер появилась в зале, присутствующие поднялись и криками и аплодисментами встретили её. Первым человеком, который приветствовал её в президиуме, был сенатор Роджерс, затем — его жена, вздохнувшая с облегчением. Председатель сердечно пожал ей руку. Сенатора Брукса нигде не было видно.

Флорентина вышла на середину сцены и, когда председателю удалось, наконец, навести порядок в зале и наступила полная тишина, произнесла:

— Томас Джефферсон однажды сказал: «Я вернулся раньше, чем ожидал». Я с радостью соглашаюсь на выдвижение моей кандидатуры в Сенат Соединённых Штатов!

Сенатор Роджерс сдержал своё слово и во время всей кампании поддерживал Флорентину. Впервые за многие годы ей не надо было думать о делах в Вашингтоне, и она целиком посвятила себя выборам. На этот раз все проблемы решались походя, хотя прохладное отношение Ральфа Брукса и его намёки на то, что республиканский кандидат выглядит предпочтительнее, отнюдь не помогали делу.

Всё внимание страны в тот год было приковано к президентским выборам. Самым большим их сюрпризом стал кандидат в президенты от Демократической партии, который появился из ниоткуда и разгромил на праймериз Уолтера Мондейла [20] и Эдварда Кеннеди, [21] представив программу под названием «Свежий подход». За время кампании кандидат побывал в Иллинойсе не менее шести раз, везде появляясь вместе с Флорентиной.

В день выборов в Сенат чикагские газеты утверждали, что шансы кандидатов почти равны, а опросы общественного мнения вновь оказались ошибочными: в восемь тридцать по центральному американскому времени Флорентине позвонил кандидат от Республиканской партии и поздравил её с сокрушительной победой. А телеграмма от только что избранного президента гласила:

Тысяча девятьсот восемьдесят пятый стал для Флорентины годом похорон.

Флорентина вернулась в Вашингтон, и её офис разместили в здании Рассела — всего в шестистах метрах от Лонгворта, где она сидела, когда работала в Конгрессе.

Она окружила себя такой командой, которой могли бы позавидовать многие сенаторы. Вернулось большинство её старых сотрудников, во главе с неустрашимой Джанет Браун, к ним прибавились новые, и ни те, ни другие не сомневались в великом будущем Флорентины.

В разгар всей этой организационной суматохи Флорентина получила телеграмму следующего содержания: «Уиннифред Тредголд скончалась в четверг в одиннадцать часов».

Флорентина сделала два звонка через океан, вызвала Джанет и сообщила ей о том, где она будет находиться следующие сорок восемь часов, и незамедлительно вылетела в Лондон.

Прибыв в Хартфордшир и добравшись до небольшой церкви в норманнском стиле, Флорентина увидела гораздо больше народа, чем ожидала. Служба была простой, и из речи приходского священника явствовало, что мисс Тредголд продолжала учить детей с теми же самоотверженностью, здравым смыслом и талантом, которые она когда-то вложила и в воспитание Флорентины.

По окончании службы Флорентина вместе со всеми прошла на кладбище при церкви и смотрела, как в земле исчезают бренные останки мисс Тредголд. Директриса школы сообщила Флорентине, что мисс Тредголд никому не рассказывала о своей воспитаннице, кроме двух-трёх самых близких подруг, но на столике у кровати всегда держала фотографию Флорентины в серебряной рамке, а в выдвижном ящике стола хранила все её письма.

— Она узнала, что я стала сенатором? — робко спросила Флорентина.

— О, да, мы всей школой молились за вас. В тот день мисс Тредголд дала урок в последний раз, а перед смертью попросила меня написать вам о том, как прав был ваш отец, сказавший, что у вас будет завидная судьба. Дорогая, не надо плакать: её вера в Бога была так тверда, что она умерла в полной гармонии с этим миром. Мисс Тредголд попросила меня передать вам её Библию и вот этот конверт. Там что-то связанное с её последней волей.

Оставшись одна, Флорентина вскрыла конверт. Внутри были четыре тысячи акций группы «Барон». Мисс Тредголд умерла, не догадываясь, что они теперь стоили более полумиллиона долларов.

Вернувшись в Вашингтон, Флорентина отправила акции профессору Ферпоцци для внесения их в фонд «Ремаген».

В Сенате Флорентина оказалась в подкомитете по ассигнованиям на оборону и в комитете по охране окружающей среды и общественным работам. Её также попросили возглавить комитет по развитию малого бизнеса. Скоро сенатор Каин укрепила репутацию, завоёванную в Конгрессе. Она выступала только по тем вопросам, в которых хорошо разбиралась, и всегда придерживалась соображений здравого смысла.

Единственная женщина-сенатор от Демократической партии, Флорентина получала много приглашений с просьбами выступить в разных частях страны, и её коллеги вскоре поняли, что сенатор Каин — это человек, которого нельзя недооценивать.

Флорентине было приятно, что её часто приглашают в святая святых — кабинет лидера демократического большинства, где она принимала участие в обсуждении политических и партийных проблем.

Ричард и Флорентина узнали об очередной смерти, проводя выходные на Кейп-Код.