Вскоре после этого унизительного инцидента в Палате представителей начались дебаты по обороне, и Флорентина выступила с кратким комментарием:

— Как оказалось, что страна, сумевшая отправить человека на Луну, не смогла посадить три вертолёта в пустыне?

Она не знала, что дебаты теперь идут по телевидению в прямой трансляции, а три информационных агентства поместили эту цитату на своих лентах.

Собравшиеся в Детройте на очередной съезд республиканцы выдвинули Рональда Рейгана и Джорджа Буша своими кандидатами. Несколько недель спустя демократы в Нью-Йорке выдвинули своим кандидатом Джимми Картера, хотя проявили при этом меньше энтузиазма, чем при выдвижении Эдлая Стивенсона.

Выступая на заседаниях Палаты, Флорентина внесла ряд поправок к законопроектам о расходах на оборону и о сокращении бумажного документооборота. Приближались выборы, и она начала бояться за своё место, поскольку борьба обещала быть непростой, после того как республиканцы сменили Стюарта Лайла на энергичного рекламного агента Теда Симмонса.

И снова рейтинг Флорентины у избирателей поднялся до восьмидесяти процентов только благодаря тому, что она не отказывалась ни от каких приглашений выступить с речью — будь то в Вашингтоне или в Чикаго.

Приближался день выборов. Многие сторонники Флорентины говорили ей, что проголосуют за её переизбрание в Конгресс, но не смогут проголосовать за второй срок для Картера. Ричард, в свою очередь, прогнозировал лёгкую победу Рейгана.

Когда был подсчитан последний голос, даже Флорентина удивилась масштабам победы Рейгана, который обеспечил себе большинство в Сенате и едва не завоевал большинство в Палате представителей.

Флорентина была переизбрана в Конгресс, но её преимущество сократилось до 9031 голоса.

Вернувшись в январе 1981 года в Конгресс, Флорентина была так занята изучением поправок к бюджету Рейгана и его оборонной программе, что Джанет пришлось показать ей заметку в «Чикаго Сан-Таймс», способную повлиять на её судьбу: «Сенатор от Иллинойса Николс объявил этим утром о том, что не будет переизбираться в Сенат в 1982 году».

Флорентина осмысливала эту информацию, когда позвонил редактор «Чикаго Сан-Таймс» и спросил, будет ли она выставлять свою кандидатуру в избирательной кампании в Сенат в 1981 году. Флорентина посчитала, что прессе вполне уместно интересоваться этим вопросом после того, как она три с половиной срока пробыла в Палате представителей.

— А, по-моему, совсем недавно ваша газета предлагала мне уйти в отставку, — отшутилась она.

— Знаете, в Англии был премьер-министр, который говаривал, что неделя в политике — очень большой срок. Итак, Флорентина, какова ваша позиция?

— Я ещё не думала над этим, — сказала она, смеясь.

— Значит, вы не слышали…

— Не слышала о чём?

— Этим утром на пресс-конференции в муниципалитете прокурор штата объявил, что выдвигает свою кандидатуру.

На первых полосах всех вечерних газет крупным шрифтом был набран заголовок: «Ральф Брукс выдвинул свою кандидатуру в Сенат». Многие журналисты отмечали, что конгрессвумен Каин ещё не приняла решения.

Флорентина понимала, что, если она на этот раз победит Брукса, с ним будет покончено навсегда. У неё не было никаких сомнений в том, что амбиции Брукса простирались гораздо дальше кресла сенатора. По совету Джанет Флорентина принимала теперь приглашения на все значительные мероприятия в штате, отклоняя почти все за его пределами.

У Ральфа Брукса было преимущество: ему не надо было четыре дня в неделю появляться в Конгрессе, а его профессиональная репутация не зависела от рейтинга. Флорентина знала, что победа над Бруксом будет более трудным делом, чем победа на выборах в Сенат, поскольку выборы в середине президентского срока всегда оборачивались поражением партии, контролирующей Белый дом.

Каждый раз, приезжая в Чикаго, Флорентина уходила от ответов на вопрос о том, будет ли она выставлять свою кандидатуру на выборах в Сенат, хотя именно он привлекал всеобщее внимание. Эдвард заметил, что это, может быть, её последняя возможность баллотироваться в Сенат в ближайшие двадцать лет, поскольку Ральфу Бруксу всего сорок четыре, и если он займёт кресло сенатора, победить его будет практически невозможно.

— Конечно, — ответила Флорентина, — с его-то харизмой! И потом, кому захочется ждать двадцать лет?

— Гарольду Стассену, [18] — ответил Эдвард.

— И все знают, как хорошо у него это получается, — засмеялась Флорентина. — Ладно, я постараюсь как можно быстрее принять то или иное решение.

Вскоре Флорентина объявила о намерении выставить свою кандидатуру на выборах в Сенат.

Эдвард прилетел из Нью-Йорка, чтобы возглавить её избирательную кампанию, а Джанет ежедневно консультировала её по телефону. Деньги поступали отовсюду: забота Флорентины о своих избирателях начинала давать отдачу. За двенадцать недель до праймериз опросы постоянно показывали её преимущество над Бруксом как 58% против 42%.