— Графиня! — окрик позади оказался столь неожиданным, что я подпрыгнула.

Оборот вокруг своей оси был слишком резким. Мальчик-слуга вздрогнул. К тому же я споткнулась о подол платья и чуть не рухнула на несчастного пацаненка — стыд и срам, дорогая графиня, стыд и срам!

Кое-как выровнявшись, я медленно выдохнула. Теперь можно и пообщаться.

— Чего тебе?

— Простите, ваше сиятельство, ваш дядюшка приглашает вас сойти вниз.

Зачем, ради всего святого?

— Дарен, мне нездоровится нынче. Скажи, что я не спущусь к ужину.

— Ваше сиятельство, никак не можно. Дядюшка ваш был непреклонен — велели во что бы то ни стало привесть на бал вас и учителя вашего, магик который.

Еще не легче. За что ж мэтру Лумию такое испытание?

Ладно. Пойду, переоденусь, что ли. В конце концов, когда ты, душенька, в последний раз была на балу? Тем более кажется намечается что-то очень необычное. Правда, боюсь, на сем приеме я увижу огорчительно мало знакомых лиц — не жалует дядя мой привычный круг общения. Да и друзья у родственника странные. Но где наша не пропадала? А ежели у кого из кавалеров возникнут гнусные мысли — никто не препятствует мне захватить с собой в бальную залу, что душе захочется. А уж моей душе точно захочется, и много, можно не сомневаться!

Облаченная в довольно невинное светло-голубое муслиновое платье с пышными складками и без жесткого корсета, я медленно спустилась на первый этаж.

Там царило нечто невообразимое — начиная с внешнего вида бальной залы и звучащей музыки и заканчивая внешним видом гостей, которых оказалось на удивление много.

Помещение претерпело удивительную метаморфозу — из классической комнаты для приёмов оно превратилось в творение рук безумного художника. Стены были сплошь затянуты той самой прорвой принесенной ткани, ложащейся в углах драпировками и фалдами свисающей с потолка. Пол устилали пестрые восточные ковры — тоже невероятно дорогие. Дядя точно пустит нас по ветру! По периметру залы стояли низкие диванчики, усыпанные маленькими расшитыми подушечками, которые в огромном количестве валялись и просто на полу. От буйства красок рябило в глазах.

В закутке для музыкантов разместились низкорослые мужчины со здоровенными пузатыми барабанами, бубнами наподобие балаганных, только больше, и инструментами, напоминающими мандолины, но уже и с меньшим количеством струн. Музыка, которую играли смуглокожие исполнители, оказалась на удивление приятной, но слишком необычной — особенно в сравнении с тем, что традиционно звучит на светских приёмах.

Но больше всего меня поразили гости.

Я слышала, что нынче в свете царит восточная мода, завезенная к нам из дальних диковинных краев. Но одно дело слышать, а совсем другое увидеть своими глазами.

Дамы щеголяли в коротких — много выше колена — полупрозрачных туниках поверх прикрывающих только грудь расшитых бисером корсетов и широких шелковых шароварах. Волосы, заплетенные в мелкие косички и причудливо уложенные, блестели от масла. Руки, шеи, головы и щиколотки были просто увешаны массивными драгоценностями с неприлично крупными камнями. Краска на лицах гостий напомнила мне прочитанные книги о племенах, живущих на другом конце света — помнится, составители именовали её боевым раскрасом.

Кавалеры меня тоже удивили — яркие наряды, состоящие из широких, сужающихся у самых щиколоток брюк и просторных, причудливо расшитых рубах до колена скорее напоминали ту же ярмарку, нежели чем светский приём.

Короче сплошные неприличности. Неужели такое носят при дворе? Хорошо, что бабули здесь нет — она бы точно не одобрила.

Гости гоготали, шумели и переговаривались, напоминая стаю бестолковых павлинов. В глазах пестрило от обилия красок. Слуги с безумными глазами бегали туда-сюда, распорядитель держался за сердце. Дом для душевнобольных да и только.

Я скромно притулилась в углу, стараясь не пялиться слишком откровенно по сторонам.

Надо дождаться появления мэтра Лумия — хоть одно родное лицо.

— Силисия. Что такое происходит? — а вот и магик.

— Не могу знать, мэтр, — почти искренне пожала я плечами. — Дядюшка велел нам быть. Большего открыть не в моей власти.

Но что я вижу? Мэтр явился с охраной? Бедный Пати. Клоп уже должен был измотать его изрядно. Я знала, какие ощущения испытывает парень — когда-то, по неопытности, замкнула заклинание на себя и вкусила все прелести клоповых изысков в полной мере. Теперь я буквально по минутам могла рассказать, что переживает объект воздействия.

Я сочувствующе посмотрела на парня. Держится молодцом. Да то ли еще будет — закат уже отгорел, нынче грядет самый пик активности магического паразита. Этому Пати сейчас бы в прохладную ванну с травами — была у меня мыслишка повелеть слугам организовать такую купальню для парня, да с этим балом обо всём позабыла.

Хм. Уж не жалеет ли моя светлость этого странного охранника? Конечно жалеет — погорячилась всё-таки с заклинанием, человек же, не кобель дворовый, чтобы на нём опыты по выносливости ставить. Но кто же знал, что все так обернется? Наша-то светлость планировала, что мальчишка нормально — ну, относительно нормально — встретит полночь в купальне… Опять из-за дядюшки и его выходок сплошные неприятности!