Ишь ты! От возмущения я даже перестала жалеть о своей клоповьей выходке. Но, глянув на упрямца, внезапно вспомнила себя в то же время под воздействием заклинания. И как этот Пати может вообще стоять на месте, и даже не чесаться? Вот это сила воли!

Девичье сердце отходчиво — я взяла себя в руки и:

— Вы явно больны. Еще перезаразите мне тут всех гостей! — мда, будь моя воля — мор бы еще на этих "гостей" наслала. — Убирайтесь немедля! — повысила я голос, незаметно для охранника бросив умоляющий взгляд на мэтра. Любимый учитель всё понял, потянув упрямца за рукав.

— Пати, кажется мне надоел этот бал. Мы уходим, — и развернулся к выходу.

Пати со вздохом то ли облегчения, то ли покорности быстро зашагал следом за магистром.

Бедняга.

Похоже, после нынешнего случая я вряд ли когда-нибудь рискну так пошутить.

И надо было этой м… мадам клещом вцепиться в меня, чтобы словно козла за рога потащить на танцы. Дама! Кавалера!! Приглашает на танец. Где это видано — где это слыхано! Конечно, глядя на нее можно было поверить, что никто из благородных без кинжала у горла не согласится составить ей пару. Но чтобы дойти до такого…

Не слушая вежливых отказов, ссылок на кодекс и обязанности по охране магистра, она с воплями возмущения схватила меня за рукав и с немалой силой принялась за него тянуть. Я уже подумал — еще минута и, была не была, уложу ее носом в паркет и заявлю, что предотвращал нападение. Ну, ошибся. С кем не бывает. К тому же нейтрализация охранника, равно как препятствование исполнению им своих обязанностей, также может быть приравнена к нападению на объект охраны.

Однако спасение пришло с неожиданной стороны. Силисия. Я не мог поверить, но, похоже, девушка мне сочувствовала. Выглядела она в тот момент совсем не капризной аристократкой, а вполне нормальной девчонкой. В ее глазах я увидел кроме сочувствия еще и затаенную боль, неприязнь к собравшемуся здесь обществу и… тоску одиночества. Меня даже на жалость пробило, словно арбалетным болтом — она же совсем одна осталась на белом свете. А дядя… Нет уж. По мне лучше быть сиротой, чем иметь таких родственников.

Короче говоря, меня вежливо послали… отдыхать под предлогом заразности для окружающих. Ну, да, так я и поверил, что Силисию расстроит маленькая эпидемия среди этих гостей.

Мы с Лумием радостно поспешили на выход, но не тут-то было. Уже в самых дверях нас застиг возглас барона, дяди графини.

— Куда же вы, господин магистр. Сейчас начнется самое интересное. Я привез одного человечка, рассказ которого, смею надеяться, будет для вас небезынтересен. Эй, там! Введите "почетного" гостя.

Нам ничего не оставалось делать, как, не нарушая приличий, остаться в зале, хотя атаки клопа стали просто невыносимы. Ладно бы он воздействовал физически, такую боль я мог бы перетерпеть, но он как-то умудрялся задевать непосредственно нервные окончания, не оставляя следов на коже. Мэтр шепотом объяснил мне, что магическую атаку можно нейтрализовать только магически. Все прочие методы — бесполезны. Я видел, что он мне сочувствует, но ничего поделать не может и просит еще чуть-чуть потерпеть.

Между тем в зал на тележке, отталкиваясь от пола руками, вкатился обрубок человека, одетый как смерд, но в чиненную и чистую одежду. Скорее всего, его и одежду хорошенько отмыли, прежде чем допустили пред светлые очи присутствующих.

— Расскажи-ка нам, любезнейший, что с тобой приключилось в прошлом году, — потребовал от него барон.

— Как прикажет ваша милость — склонил голову инвалид. — В прошлом годе через месяц и пять дней после сего дня я убегал от… разбойников через варшальский лес. Там, посередь лесу, если ваша милость знает, есть курган небольшой, кустарником поросший. Среди местных — вот глупые люди — место это считается проклятым, и не то, что на курган, даже рядом никто не хаживает. Так и стра… разбойники не решились пойти за мной. Два дня сидел я на том кургане. Без еды. Без воды. А на третий, стал быть, день увидел я вдруг за одним из кустов радугу всю так и переливающуюся. Я к ней — уж очень любопытство разобрало, да и блистала она золотом с каменьями. Только я подошел, как она возьми и исчезни, а заместо нее вход в подземелье открылся. Ну, я подумал, что может смогу как- нито выйти сквозь курган на другую сторону, где разбойников нету, и вошел. Шел я шел. Долго шел. Колидор-то весь из себя каменный и надписи на ём, а что там написано — не вразуметь. Не силен я в грамоте. Только и разобрал, что вход этот каждый год в одно время открывается на пять минут. Вот, значится, шел я по колидору, шел, а в конце дверь. Толстая такая. Крепкая. Медью оббитая. И видно, что старая, а ни трухи на дереве, ни пятен на полосах, как есть нету. Вот. Замок там простой был. Я открыл его, а дальше ни шагу. Точно муха об стекло бьюся, бьюся, а пройти не могу ни в какую. В комнате той вижу книги старые грудами лежат, посуда всякая на столах стоит, шкафы с чем-то непонятным по стенкам — и все будто в дымке сиреневой. Побился я побился да и в обратную повернул. Пришлося поверху идти. А уж как я потом от стра… разбойников уходил — так и не обскажешь. Или как ноги потерял. Если их милость даст еще монетку, я расскажу. Потешу общество. Мне не жалко.

— Нет. Не нужно, — равнодушно отказался барон. — Вот тебе золотой за рассказ и еще один, чтоб не болтал. Узнаю, что рассказал еще кому — голову отрежу. Свободен.

— Погодите ваша милость.

— Что еще? — недовольно спросил барон.

— Я там, у входа, нашел какую-то штуковину. Хотел продать, ан никто не берет. Говорят: можа штука магическая. Связываться боятся. Можа господин маг ее у меня купит? Есть тут маг?

Калека заозирался по сторонам, будто кого-то искал среди гостей.

Лумий сделал шаг. Я два и встал немного впереди него. Чем-то мне не понравилась ситуация, но клятый клоп не давал толком проанализировать и осознать, что же конкретно не так.

Безногий, заметив мага и, явно, узнав, достал непонятную штуковину, похожую на шишку с чешуйками, размером с куриное яйцо, что-то на ней незаметно — для других, не для меня — нажал и… бросил ее Лумию. Тот инстинктивно подставил ладони, собираясь ловить.

Время приостановило свой бег. Я с невероятной четкостью видел каждую деталь. Вот в сторону мэтра неспешно летит штуковина, на лету обрастая шипами из-под чешуек. Еще чуть-чуть и попадет прямо ему в руки. Вот на лице "ветерана" медленно, будто улитка, расползается ухмылка.