Когда маленькому Виктору исполнилось год и четыре месяца, его отдали в ясли. Молодой семье приходилось туго — не хватало средств. Роберт Максимович вместо отпуска летом уезжал на заработки в Воркуту, где трудился по своей специальности, а Валентина Васильевна подрабатывала воспитательницей в пионерских лагерях.

В 1965 году трехлетнего Виктора отдали в детский сад. Именно там, по воспоминаниям его мамы, Валентины Васильевны, у него и проявился первый талант — рисование.

В 1966 году, когда Вите исполнилось четыре года, семья Цой наконец-то переехала в собственную двухкомнатную кооперативную квартиру, на проспект Космонавтов, 96.

Валентина Васильевна Цой: «В садике определились Витины художественные наклонности. Воспитательница мне как-то сказала, что в садик приходил художник и сказал, что Витя очень хорошо рисует. На выпускном в садике ему подарили книжку и сказали: “Это наш художник…”» [1]

Второй Витин талант — музыкальный — был замечен воспитательницей во время музыкальных занятий. У мальчика оказалось хорошее чувство ритма. Он легко мог повторить любой, даже самый сложный музыкальный пассаж, отбивая его ладошками, и воспитатели наперебой советовали Валентине Васильевне отдать Витю после детского сада в художественную либо в музыкальную школу…

Первого сентября 1969 года Витя Цой пошел в первый класс, в школу № 356 (ул. Ленсовета, 68), где преподавала его мама.

Когда Витя учился в третьем классе, Валентина Васильевна, памятуя о словах детсадовских воспита-тел ей, решила отдать его в Дом пионеров и школьников (ДПШ) в кружок рисования, но из-за трудностей с посещением Виктор прекратил туда ходить, и лишь через год Валентина Васильевна смогла устроить Витю в изостудию при местном Дворце пионеров.

Именно там, во время одного из родительских собраний, Валентине Васильевне сказали, что у нее растет очень талантливый мальчик, и посоветовали найти ему хорошего педагога. И Валентина Васильевна, выслушав советы преподавателей изостудии, решила, несмотря на все жизненные трудности и неприятности, отдать Витю в художественную школу.

В 1974 году четвероклассник Витя начал посещать художественную школу № 1 «Казанский собор» (на набережной канала Грибоедова, 26), возле Львиного мостика. Там он учился у Татьяны Ганжало — супруги Николая Николаевича Ганжало, преподававшего в Художественном училище им. Серова. Татьяне Ганжало Витя запомнился маленьким мальчиком, чумазым и непоседливым, собственно, как и все дети. И она весьма удивилась, узнав, что Цой стал звездой.

Незадолго до этого, в 1973 году, родители Виктора развелись. Квартира на проспекте Космонавтов была разменяна, и Витя с мамой переехали в однокомнатную квартиру на Пулковской улице, 17. Там они прожили несколько лет, а затем последовал новый размен. Поскольку у Валентины Васильевны умер отец, они с сестрой Верой решили переехать в квартиру к матери, которая жила в известном в Ленинграде «доме со шпилем» — на углу улицы Бас-сейной и Московского проспекта, 41/190. Это знаменитая сталинская высотка, девятиэтажный дом, видимый издалека — почти по всей длине Московского проспекта, благодаря своей башне-бельведеру и шпилю с навершием в виде венка со звездой.

Дом был построен перед самой Великой Отечественной войной, а башня уже после. Квартиры в нем были довольно большие, и во многих из них жили «большие» люди, поэтому дом до сих пор называется «генеральским».

В связи с переездом Виктор перешел в школу № 507 (улица Фрунзе, 22), которую и окончил в 1977 году.

В средней школе Виктор больше проявлял себя как «гуманитарий»: его интересовали литература и искусство, а точные науки не вызывали отклика в его душе. В седьмом классе появились «тройки» и окончание восьмилетки чуть не стало проблемой. К этому времени Виктор уже решил стать художником, и успеваемость по общеобразовательным предметам перестала его волновать.

В ту пору в Китае шла «культурная революция», начатая председателем ЦК КПК Мао Цзэдуном, и на эту тему ходили анекдоты и всякие истории, как реальные, так и выдуманные. Одноклассники Цоя, конечно же, с ходу записали Виктора в китайцы и, как только по телевизору передавали что-то о событиях в Китае, сразу же призывали его к ответу. Не всерьез, конечно, но, по воспоминаниям Валентины Васильевны, сына это очень обижало, что, однако, нисколько не мешало ему быть предметом внимания девочек-одноклассниц, проявляющих завидный интерес к смуглому симпатичному мальчику.

Впоследствии в одном из интервью Виктор Цой говорил: «В детстве меня дразнили “японцем” и я очень обижался. Сейчас мне в голову не придет выяснять, кто по национальности мои друзья. Есть среди них русские, украинцы, евреи, армяне… Но это не мешает нам общаться. Я думаю, вести такой учет просто глупо. Люди не делятся на хороших немцев и плохих французов» [2] .

В мае 1976 года в Этнографическом музее Ленинграда состоялась городская выставка «Мы любим Родину свою». На ней тринадцатилетний Виктор Цой представил станковую композицию «Все на БАМ», которую приготовил заранее, в 1975 году, под руководством Е. А. Клочковой. Рисунок Виктора занял второе место в конкурсе.

Валентина Васильевна Цой: «Работа была, по-моему, ничего особенного. Но умел Витя точно уловить то, что витало в воздухе. Это у него позже и в музыке проявилось. Чувствовал он как-то по-своему пульс времени. Тогда все только и говорили о БАМе. Витя тоже был романтиком. Нарисовал поезд, едущий на БАМ, ребят с гитарами…» [3]

Тогда, получая заслуженную награду, совсем еще юный Виктор не знал, что через 12 с лишним лет он напишет песню, где тоже будут отображены образы вокзалов, поездов и перестука колес…