А Валентину Васильевну уход сына из семьи сильно расстроил.

Валентина Васильевна Цой: «Из-за Наташи Разлоговой мы с сыном рассорились. Не потому, что она была мне несимпатична. Совсем даже наоборот: Наташа прекрасная женщина, очень красивая, похожа на молодую Джину Лоллобриджиду. Я не удивилась, что Виктор в нее влюбился. Но мне не нравилось, как он выстраивает свои отношения с Марьяной и сыном Александром…» [262]

Как уже говорилось, между Виктором и его матерью никогда не было полного взаимопонимания. Цой, на первый взгляд производивший впечатление человека мягкого, компромиссного и спокойного, на самом деле был независим и свободолюбив. Влиять на него было невозможно. Поэтому Валентина Васильевна, сама будучи человеком весьма строгим, старалась говорить с сыном полушепотом. Но далеко не всегда им удавалось не ссориться…

Когда Виктор находился в Алма-Ате, Валентина Васильевна, воспользовавшись оказией, передала ему пальто, которое он попросил ее отремонтировать, и в карман вложила записку, где сделала Виктору замечание по поводу Наташи, Марьяны и Саши. После этого общение сына с матерью прекратилось на целый год. Впоследствии Валентина Васильевна призналась, что она «тогда неправильно поговорила с сыном»…

Как известно, Цой показывал музыкантам «КИНО» новую песню, когда она была готова. Так, например, получилось и с песней «Группа крови». По словам Юрия Каспаряна, Цой придумал партии баса и гитары сам. Раньше, показывая придуманное товарищам, он изображал всё это голосом, потом стал записывать на пленку небольшого магни-тофончика и, демонстрируя новую песню, просто включал запись.

По воспоминаниям Наталии Разлоговой, Цой спел ей «Группу крови» еще в январе — феврале 1987 года, во время съемок «Ассы» в Ялте.

В течение всего этого года группа практически не выступала, занимаясь в основном записью альбома. Поскольку к тому времени Джоанна Стингрей подарила группе домашнюю четырехканальную кассетную порто-студию «Yamaha МТ-44», драм-машину «Yamaha RX-П», которая позволяла редактировать не только ритмический рисунок, но также тембры и громкость — решено было записывать новый альбом самим.

Порто-студия была установлена в квартире барабанщика «КИНО» Георгия Гурьянова в Купчине, большом спальном районе на юге Ленинграда, на Будапештской улице. Место для записи альбома «Группа крови» было выбрано не случайно — поскольку Гурьянов и Каспарян жили рядом, Цой в это время обитал то у одного, то у другого, в основном у Гурьянова. Музыканты вместе отдыхали, тусовались, рисовали картины и параллельно аранжировали и записывали песни. Родители Георгия на лето уезжали на дачу, так что «киношники» были полностью предоставлены сами себе. Даже когда родители внезапно приезжали и заставали друзей за творческими изысканиями, они всегда очень благосклонно относились и к их занятиям музыкой, и к их веселому времяпрепровождению.

Маргарита Викентьевна Гурьянова, мама Георгия Гурьянова: «У каждого из ребят был ключ от нашей квартиры, и они могли приходить в любое время. И я, и муж к этому нормально относились. Все участники группы “КИНО” были для меня как родные сыновья. Кому не нравилось — так это соседям. Приходилось на стены вешать ватные одеяла, а к барабанам привязывать подушки. Часто милиция дежурила на лестнице, в надежде застать ребят за работой, и иногда ей это удавалось. Тогда я ходила в РОВД и вызволяла оттуда моих ребят. А в милиции они сидели и всё время молчали… Я готовила им бутерброды с бужениной, и еще они очень любили клюкву и яблоки, варенье и соленые огурцы…» [263]

Предварительный вариант записи был готов весной 1987 года. Благодаря Джоанне Стингрей группе «КИНО» в плане оснащенности аппаратурой мог позавидовать весь музыкальный Питер.

Не было у музыкантов только клавиш — раньше обходились без них, но поскольку в новый альбом решили добавить новых звуков, возникла проблема: где взять достойный инструмент и клавишника?

Тихомиров вспоминал, что когда они впервые услышали на концерте «Поп-механики» сэмплерные звуки — звучание дудок, сверхмощные и сверхглубокие тембры — это их поразило, и сразу возникла идея использовать эти звуки при записи нового альбома.

Юрий Каспарян: «Это был наш первый профессиональный альбом, на котором мы работали с порто-студией и сэмплерами. Мы хотели внести в звучание новые краски, и нам был необходим клавишник, который мог профессионально сыграть предложенные ему партии» [264] .

Подходящим для записи инструментом — дорогим сэмплером «Prophet-2000», бывшим в то время самым мощным в мире, с флоппи-дисками, внутри-аналоговой обработкой звука и массой технических достоинств — обладал только Сергей Курехин, но он категорически отказывался отдавать инструмент в чужие руки. Правда, Курехин вполне мог предоставить его «киношникам», но при условии, что сам же на нем и сыграет. Тогда «киношники», не желая давать лидеру «Поп-механики» волю в аранжировках, в один из вечеров напоили его и всю ночь до самого утра записывали клавишные партии…

Шло время. Музыкальные партии к новому альбому были записаны, оставалось свести их вместе, но Цой никак не мог определиться со студией. С Тропилло Цой не хотел иметь ничего общего, в отношениях «киношников» с Алексеем Вишней на тот момент тоже была некоторая напряженность из-за предыдущей незаконченной записи и некоторых разногласий, что и вынуждало Цоя подыскивать иные варианты.

Алексей Вишня: «Как-то Курехин позвонил и попросил записать Джоанне новую песню. Он сочинил “Feelings” и собрал целую толпу народа. Вызвал Сологуба, Каспаряна, Цоя, зачем-то Африку, Гурьянова, устроил бедлам. Именно тогда мы страшно размол вились с Витенькой. Нервы мои были на пределе. Во-первых, Джоанна не видела меня в упор. Просто не замечала. А я же весь из себя такой, меня это огорчало, конечно. Ленка видела мои нер-вяки и понимала их, но поддерживала мысль, что типа, а что ты хотел? Песни строчишь сам по себе, пишешься сам, тебе никто не нужен. А когда тебе не нужен никто, то и ты автоматически становишься никому не нужным. Лена была тысячу раз права. Один в поле не воин, даже если он очень талантливый воин. Взять Кинчева, например. Убери из его жизни тех, кто сделал ему звук, так и звука ведь не было бы никакого! Был бы Кинчев и, может, даже лучше был, чем сейчас, но не “Алиса”, это был бы другой Кинчев. А Цой без Каспаряна и Густава — сплошные “Сорок пять”! А у меня никогда никого не было, кто мог бы считать мой материал своим. Группы не было — значит, и меня не было тоже. По крайней мере то, что я пытался делать, Джоанна не воспринимала никак. Я нервничал. Из западных проспектов мне стало известно, что существует волшебный прибор, который позволяет не только синхронизировать MIDI с CV, но еще и ноты извлекать из CV, пользуясь миди-управлением. Это позволило бы задействовать в работе кучу старого барахла, которое пылилось, не будучи управляемым снаружи. Я взмолился Джоанне, дескать, привези примочку, делов-то, потом сочтемся.