Росс поцеловал морщинистую щеку тетушки Агаты.

– Я рад видеть, тетушка, что вы всё еще одна из святых на земле, - прошептал ей Росс на ухо.

– Может, и не настолько святая, - довольная тетушка усмехнулась, показав бледные коричнево-розовые десны, - но я и не хотела бы сейчас сильно меняться.

Теперь к разговору присоединились все остальные, каждый спрашивал, когда Росс приплыл, что делал и видел, находясь на чужбине.

– Элизабет, - произнесла миссис Чайновет, - принесешь мне сверху мою шаль? Я немного замерзла.

– Да, мама.

Девушка повернулась и вышла. Высокая, с девичьей хрупкой фигуркой, нащупывая рукой дубовые перила.

– Этот парень, Пэйнтер, просто плут, - заметил Чарльз, вытирая руки о штаны.
– На твоем месте, я бы вышвырнул его и нанял надежного человека.

Росс наблюдал, как Элизабет поднимается по лестнице.

– Он был другом моего отца.

– Ты увидишь, что дом не в лучшем состоянии, - Чарльз слегка раздраженно пожал плечами.

– Когда я уезжал, было не так.

– Что ж, нынче стало хуже. Я не был там какое-то время. Ты помнишь, что твой отец говаривал о пути в том направлении: "Слишком далеко, чтобы идти, и недостаточно далеко, чтобы ехать".

– Отведай это, Росс, - предложила Верити, принеся ему доверху наполненную тарелку, - садись вот сюда.

Росс поблагодарил и сел на предложенное ему место между тетушкой Агатой и мистером Чайноветом. Росс предпочел бы сидеть рядом с Элизабет, но это может подождать. Он был удивлен, обнаружив здесь Элизабет. Ни она, ни ее мать, ни отец ни разу не посетили Нампару за те два года, что он знал Элизабет. Два или три раза, пока он насыщался, капитан поднял взгляд, узнать, не возвращается ли она.

Верити помогала миссис Табб унести пустые тарелки, Фрэнсис стоял у входной двери, пальцами теребя губу, остальные оставались на своих местах. Наступило молчание.

– Не всё в округе так просто, - сказал мистер Чайновет, поглаживая бороду.

– Недовольства хоть отбавляй. Налоги высокие, жалованье упало. Страна истощена многочисленными войнами, а теперь еще и виги. Хуже даже и придумать сложно.

– Если бы виги оказались у власти пораньше, - заявил доктор Чоук, отказываясь быть тактичным, - ни одной из этих печалей не случилось бы.

– Я прервал праздничный обед, - обратился Росс к Фрэнсису.
– Он в честь мира или в честь будущей войны?

Так Росс приблизил объяснения, которые они колебался ему дать.

– Нет, - ответил Фрэнсис.
– Я...э-э-э... дело в том...

– Мы празднуем нечто совсем другое, - сказал Чарльз, жестом попросив снова наполнить ему бокал.
– Фрэнсис намерен жениться. Вот что мы празднуем.

– Жениться, - удивился Росс, нарезая еду.
– Что ж... И на...

– На Элизабет, - продолжила его реплику миссис Чайновет.

Наступило молчание.

– На...
– Росс отложил нож.

– На моей дочери.

– Тебе налить что-нибудь выпить?
– прошептала Верити Элизабет, которая только что спустилась вниз.

– Нет-нет... Пожалуйста, нет.

– Ох, - выдохнул Росс.
– На... Элизабет...

– Мы очень рады, - сказала миссис Чайновет, - что два древних рода объединятся. Очень рады и очень горды. Я уверена, Росс, что и вы присоединитесь к нашим пожеланиям счастья Фрэнсису и Элизабет в их союзе.

Элизабет очень осторожно приблизилась к миссис Чайновет.

– Твоя шаль, мама.

– Спасибо, моя дорогая.

Росс продолжил есть.

– Не знаю, что вы думаете, - искренне произнес Чарльз после паузы, - но я обожаю этот портвейн. Его привезли из Шербура осенью 79-го. Когда я продегустировал образец, то сказал себе: "Это слишком хорошо, чтобы повториться" и скупил всю партию. С тех пор этот вкус не повторился, не повторился, - Чарльз опустил руки, чтобы отодвинуть свой большой живот от стола.

– Думаю, ты теперь остепенишься, да, Росс?
– спросила тетушка Агата, вцепившись сморщенной рукой в его рукав.
– Как насчет женушки, а? Мы уж подыщем.

Росс глянул через стол на доктора Чоука.

– Вы лечили моего отца?

Чоук кивнул.

– Он сильно страдал?

– В самом конце, но недолго.

– Странно, что он умер так рано.

– Ничего невозможно было поделать. Справиться с этими отеками человеку не подвластно.

– Я заезжал к нему повидаться, дважды, - сказал кузен Уильям-Альфред.
– Но к сожалению, он был... хмм... не в том настроении, чтобы воспользоваться тем духовным утешением, что я мог предложить. Для меня весьма печально, что я так мало чем мог помочь своей кровной родне.