Увидев вечером в спальне вазу со свежими листьями орешника, Верити поняла, что утренний разговор по душам привел к тому, что Демельза наконец-то перестала защищаться. Но придя к такому поспешному выводу, она недооценила девушку. Возможно, Демельзе не хватало утонченности, но приняв решение, она от него уже не отступала. И она не боялась ошибиться.

Неожиданно для самой себя Верити оказалась в центре внимания. Натянутые отношения за сутки безо всяких дополнительных слов переросли в дружбу. Не зная причин, Росс лишь удивленно за этим наблюдал. Трапезы, перестав быть главными испытаниями дня, изобиловали разговорами. Необходимость искать темы просто испарилась. Если Верити или Росс говорили о незнакомом Демельзе человеке, она тут же забрасывала их вопросами, и они ей отвечали. Если разговор заходил о ком-то из местных, Демельза сама охотно объясняла Верити. И смех в Нампаре слышался чаще, чем за многие годы; иногда казалось, что он вызван не остроумной беседой, а испытываемым всеми чувством облегчения. Смеялись над лысой макушкой и налитыми кровью бульдожьими глазами Джуда, над красным носом и домашними тапочками Пруди, над облезлой шерстью Табиты Бетии и неуклюжим дружелюбием огромного Гаррика. Смеялись друг над другом, а иногда и просто так.

Временами, обычно в отсутствие Росса, Демельза и Верити обсуждали, как получше обустроить дом, или обходили библиотеку и другие неиспользуемые комнаты в поисках случайных кусков дамаста и бархата, которыми намеревались украсить или подлатать мебель. Поначалу Верити боялась своими советами подорвать новообретенную дружбу, но потом вошла во вкус, обнаружив, что Демельза сама этого хочет. В начале второй недели Росс пришел домой и увидел, что спинет снова стоит в углу, как при жизни матери, а обе женщины копаются внутри инструмента, пытаясь его починить. Верити подняла голову, и на бледных щеках появился румянец; она убрала с глаз прядь волос, и затаив дыхание, рассказала, что под басовыми струнами они нашли мышиное гнездо.

– Наше мягкосердечие не позволило их убить, поэтому я смела выводок в ведро, а Демельза отнесла его к пустоши на другой стороне ручья.

– Таких можно найти под плугом, - появляясь сзади, сказала еще более взъерошенная Демельза.
– Такие малютки. Голенькие, розовые, тощие и слишком маленькие, чтобы убежать.

– Поддерживаете вредителей, - сказал Росс.
– Кто притащил сюда этот спинет?

– Мы, - ответила Верити.
– Демельза сама его поднимала.

– Какие же вы дурёхи, - заметил Росс.
– Почему не позвали Джуда и Кобблдика?

– Джуд, - сказала Демельза, - не так силён, как мы, да, Верити?

– Не так силён как ты, - ответила та.
– У тебя упрямая жена, Росс.

– Пустая трата времени - говорить мне очевидное, - ответил он, но ушёл довольный. Верити выглядела гораздо лучше, чем неделю назад. А Демельза в меру сил выполняла то, о чем он просил. На это он и надеялся.

Той ночью Росс проснулся перед рассветом и увидел, что Демельза сидит в постели. Был один из тех редких дождливых периодов замечательного лета и осени, и он слышал, как по окнам шлепают и пузырятся капли дождя.

– В чем дело?
– сонно спросил он.
– Что-то случилось?

– Просто не спится, - ответила она.

– Сидя в кровати не уснешь. Болит что-нибудь?

– У меня? Нет. Я размышляла.

– Плохая привычка. Сделай глоток бренди, и всё пройдет.

– Я размышляла, Росс. Где сейчас капитан Блейми? Всё еще в Фалмуте?

– Откуда мне знать? Я три года его не видел. И зачем досаждать мне этими вопросами посреди ночи?

– Росс, - она нетерпеливо повернулась к нему в полутьме.
– Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделал. Съезди в Фалмут и проверь, там ли он еще, узнай, любит ли он еще Верити...

От изумления он приподнял голову.

– Начать всё сначала? Разбудить ее боль, когда она только начала всё забывать? Да я скорее дьявола разбужу!

– Она ничего не забыла, Росс. И до сих пор не оправилась. Где-то внутри у нее всё та же боль, как незаживающая рана.

– Не лезь в это дело, - спокойно предупредил он.
– Тебя оно не касается.

– Очень даже касается. Я полюбила Верити...

– Тогда выкажи свою любовь и не вмешивайся. Ты не понимаешь, что это лишь причинило бы ей ненужную боль.

– Нет, если бы они снова стали встречаться, Росс.

– А как насчет препятствий, которые в тот раз помешали их отношениям? Они растворились в воздухе?

– Одно исчезло.

– Что ты имеешь в виду?

– Отца Верити.

– Клянусь Богом!
– Росс расслабился на подушке, стараясь не рассмеяться над ее наглостью.
– Тебе следовало бы сообразить, что я говорил не о людях.

– Это из-за того, что он пил? Знаю, это плохо. Но ты же сказал, что он бросил.

– На время. Несомненно, он опять принялся за старое. И если так, то я бы не стал его за это винить.

– Тогда почему бы не поехать и не проверить? Пожалуйста, Росс. Ради меня.

– Ни ради кого, - с раздражением ответил он.
– Меньше всего этого бы хотела Верити. От этой привязанности лучше избавиться. Как бы я себя чувствовал, если бы благодаря моим уловкам они бы сошлись, и он стал бы обращаться с ней, как со своей первой женой?

– Он бы не поступил так, если бы любил ее. И Верити всё еще испытывает к нему чувства. Я бы не перестала тебя любить, если бы ты кого-то убил.

– Ну, так уж случилось, что я убил нескольких человек. Вне сомнения, таких же хороших людей, как я сам. Но не женщин и не в пьяном угаре.