Они двинулись точно к вязу, но ошиблись с направлением на двадцать футов, запутавшись в густом подлеске.

– Постой-ка тут. Погляжу, что там.

Мужчина протиснулся через кусты и скрылся. Другой прислонился к стволу дерева, держа руку на спусковом крючке ружья.

Джим вцепился в ветку над головой в жалкой попытке сдержать кашель. Пот стекал с него градом, и даже поимка казалась не такой уж страшной, как это судорожное напряжение. Его голова готова была разорваться, он бы отдал остаток жизни за возможность кашлянуть.

Раздался треск и топот шагов, когда появился второй егерь, разочарованно чертыхаясь.

– Ушел, наверное. Давай поглядим, как дела у Джонсона.

– А что насчет собак?

– А с чего им начать? Может, на следующей неделе его схватим.

Оба двинулись обратно. Но не успели они сделать и десяти шагов, как остановились, услышав жесточайший приступ кашля над своими головами и чуть позади.

На мгновение он их встревожил, отразившись эхом от деревьев. Потом один егерь быстро пришел в себя и побежал обратно к вязу.

– Спускайся!
– крикнул он.
– Немедленно спускайся, а не дух вышибу.

Росс услышал об аресте только в десять утра, когда один из ребятишек Мартинов принес ему новости на шахту. Он тут же отправился домой, оседлал Брюнетку и поскакал в Уэрри-хаус.

Семья Бодруганов постепенно приходила в упадок. Основная ветвь, чьи корни прослеживались (хоть и не слишком тщательно) сквозь два столетия истории графства, в середине этого века угасла. Уэрри-Бодруганы следовали тому же примеру. Сэру Хью, нынешнему баронету, исполнилось пятьдесят, а он был по-прежнему холост, энергичен и крепок, хотя и низкого роста. Он утверждал, что на теле у него больше волос, чем у любого другого мужчины, хвастаясь, что в любое время готов поставить в доказательство пятьдесят гиней. Он жил вместе с мачехой, вдовствующей леди Бодруган, любительницей верховой езды и сквернословия, женщиной двадцати девяти лет, которая держала в доме собак, так что он весь ими провонял.

Росс шапочно был знаком с обоими, но считал, что Джиму лучше было бы вторгнуться во владения кого-нибудь другого.

Он еще сильнее утвердился в этом мнении, когда приблизился к дому и увидел, что общество собралось для охоты. Чувствуя взгляды и перешептывания людей в красных сюртуках и сияющих сапогах, он спешился и протиснулся между лошадьми и тявкающими собаками, направившись вверх по лестнице к дому.

Наверху путь ему преградил лакей.

– Чего вам надо?
– спросил он, оглядев грубую рабочую одежду Росса.

Росс пристально посмотрел на слугу.

– Сэра Хью Бодругана, а не твоей наглости.

Лакей постарался исправить положение.

– Прошу прощения, сэр. Сэр Хью в библиотеке. Как мне о вас доложить?

Росса провели в комнату, наполненную людьми, которые пили портвейн и канарский сак [9] . Самые неподходящие условия для того, о чем он собирался попросить. Многих из присутствующих он знал. Здесь были молодой Уитворт и Джордж Уорлегган, а также доктор Чоук, Пейшенс Тиг, Джоан Паско и Рут Тиг с Джоном Тренеглосом, старшим сыном старого Хораса Тренеглоса. Росс осмотрелся поверх голов и заметил сэра Хью, сидевшего у камина с широко раздвинутыми ногами и поднятым бокалом. Он увидел, как лакей подошел к нему и прошептал на ухо, и услышал со стороны сэра Хью нетерпеливое "Кто? Что? Что?". Это всё, что он смог разобрать, потому что в это время разговоры временно утихли. В свое время он мог бы посчитать это естественным, когда входил в комнату.

Росс кивнул и слегка улыбнулся некоторым из гостей, пока шел мимо них к сэру Хью. Раздался лай, и он увидел, что леди Констанс Бодруган стоит на коленях на коврике перед камином, перевязывая псу лапу, а вокруг шныряют и лижут ее шесть черных спаниелей.

– Проклятье, я думал, это Фрэнсис, - сказал сэр Хью. Охота начнется через десять минут.

– Мне нужно всего пять, - любезно произнес Росс.
– Но я предпочел бы поговорить наедине.

– В этом доме нынче утром невозможно поговорить наедине, это же настоящий Иерихон. Говорите же, всё равно здесь слишком шумно, чтобы кто-нибудь подслушал ваше частное дело.

– Я бы отхлестала того , кто разбил чертово стекло, - заявила его мачеха.

Росс взял предложенное вино и изложил баронету причину своего визита. На землях Бодругана этой ночью схватили браконьера. Мальчишку, которого он знает лично. В качестве судьи сэр Хью, безусловно, может как-то всё устроить со слушанием этого дела. Это первое преступление мальчишки, и Росс имеет основания полагать, что его сбил с толку взрослый и прожженный негодяй. Росс счел бы своей обязанностью оплатить издержки, если мальчишку отпустят, сделав строгое предупреждение. Более того, он лично возьмет ответственность...

Тут сэр Хью разразился хохотом. Росс замолчал.

– Будь я проклят, но вы пришли слишком поздно, сэр. Опоздали на несколько часов. Его привели ко мне в восемь утра, теперь он на пути в Труро. Я назначил суд на следующую сессию.

Росс глотнул вина.

– Вы очень торопились, сэр Хью.

– Что ж, я не хотел задерживаться с этим мальчишкой в последний день охоты. Я знал, что к девяти часам в доме будет настоящее столпотворение.

– Браконьер, - произнесла леди Бодруган, которую внезапно озарила идея, так что она даже выпустила пса.
– Подозреваю, что он-то и разбил стекло. Боже, я бы его четвертовала! Закон слишком мягок к этим гаденышам.