— Это не так, дитя моё, — возразил Гарольд. — И в жизни каждый негодяй получает то, что заслужил. Только это происходит не так скоро, как в сказках, а спустя какое-то время... Иногда — спустя целую жизнь...

Собеседники помолчали. Почувствовав, что пора уходить, Эйнар раскланялся и покинул зал. А отец и дочь сидели и продолжали думать каждый о своём.

— У меня такое чувство, что я непременно побываю в Эльсиноре! — разорвала тишину принцесса. — Но не невестой, — грустно добавила она.

— Что за печальные мысли бродят в твоей маленькой головке? — нахмурился Гарольд, озабоченно взглянув на дочь. Айя поймала этот взгляд и назидательным тоном произнесла:

— Принц спасся только благодаря своей хитрости. Как жалко, что вы абсолютно её лишены! Вы слишком честны и прямодушны!

— Что ж я могу поделать, дитя моё, — стал шутливо оправдываться Гарольд. — Таким меня создал Господь.

Айя печально взглянула на него и с недетской серьёзностью сказала:

— К сожалению, батюшка, наш мир не лучшее место для открытых и чистых людей...

Прошло несколько дней. Морозы стихли, и на английскую землю вернулись привычные туманы. Островитяне повеселели. Эрл Сигевульф покинул замок и отправился во Фландрию. Король продолжал приводить в порядок дела государства. Тем временем на севере вновь активизировались мятежники, полагая, что Гарольду не до них, — на него вот-вот обрушится Вильгельм, они открыто заговорили о воссоздании Лиги.

Увы, их расчёты не оправдались. Как только известия с севера дошли до Гарольда, он незамедлительно двинулся в Нортумбрию. Король в пути почти не делал привалов, покачиваясь в седле, он то дремал, то размышлял о грядущем. Чуть сзади ехали Гюрт, Леофвайн, Рагнар и старый Алфвиг. Вслед за ними поспешали архиепископ Альдред, епископ Вульфстан, большое число знатных танов и отряд хускерлов в полном боевом вооружении.

Всю дорогу саксов сопровождал мелкий моросящий дождь. То и дело на их пути вставали голые, погруженные в зимнюю спячку рощи, а по обеим сторонам от дороги тянулись унылые, припорошённые грязным снегом холмы. Всего семь дней понадобилось королю и его людям, чтоб добраться до Йорка. Они подошли к городу поздней ночью.

— Кого там принесло в такое время? — раздражённо крикнул один из стражей, выглядывая меж зубцов башни.

— Короля англов и саксов Гарольда! — прозвучало в ответ.

— О Господи, это король! — всполошились часовые.

— Открывайте ворота, бездельники! — закричал разбуженный караульный начальник. — Да пошевеливайтесь!

Заскрипели лебёдки, поднимая решётку, со скрежетом отворились ворота, и королевская дружина вошла в город. Гарольд проскакал по сонным улицам, спешился во дворе замка и направился во внутренние покои. Его сопровождали таны и несколько хускерлов.

Гремя оружием и разгоняя тьму светом факелов, саксы стремительно двигались по галереям. Им навстречу выбежал полуодетый молодой человек — граф Моркер. А вслед за ним гурьбой высыпали его перепуганные домочадцы.

— Приветствую тебя, мой король! — вскричал граф. — Мы знали, что ты собираешься к нам, но не ждали тебя так скоро!

— А я уже тут, — усмехнулся Гарольд. Он сумрачно взглянул на графа и пояснил: — Мне доложили, что в твоих землях неспокойно. И я поторопился.

— Это ложные слухи, государь, — поспешно сказал Моркер. — Нортумбрийцы преданы тебе всей душой.

— Преданы, говоришь?

— Истинно так, мой король!

— Хорошо, разберёмся. А пока, будь добр, распорядись об ужине для моих людей.

— Сию минуту! — Граф облегчённо перевёл дух. В замке поднялась суета: забегали слуги, закудахтали куры, запахло едой и пивом.

Гарольд наскоро перекусил и в сопровождении Рагнара отправился в отведённые ему покои. Он устало улёгся на ложе из шкур, оруженосец, как обычно, расположился у дверей. Снаружи покой охраняли верные хускерлы.

Наутро король повелел созвать всех знатных сеньоров из Нортумбрии, Мерсии и североуэльских округов. Его внезапное появление застало врасплох непокорных северян, их мятежный пыл мгновенно угас. Через несколько дней все они съехались в Йорк по высочайшему приказанию и предстали пред своим сюзереном.

Король дождался, пока англы, датчане и саксы рассядутся на скамьях, расставленных вдоль стен, и заговорил.

— Я повелел призвать вас для того, — начал он, — чтобы узнать, есть ли у вас какие-либо претензии, любезные мои вассалы?