— Принеси свой меч, сын! — велел он.

Маленький Вильгельм просиял и, пыхтя от натуги и гордости, притащил тяжёлый меч в покои отца. Ярл подержал меч в могучих руках, перевёл взгляд на сына и негромко произнёс:

— Я получил его от твоего деда... А он — от своего отца... Это меч ярлов, ушедших к Одину! Он сверкал под солнцем, блестел под луной и не ведал поражений. Щедро пои его кровью, сын мой. Не давай застаиваться в ножнах!

Помолчав мгновение, Робер наклонился к мальчику и зловеще закончил:

— Всегда будь мужчиной. Не щади врага. Сначала убей, потом разбирайся — кто прав, кто виноват!

Вернувшись из прошлого, герцог какое-то время подержал меч в руках, затем быстрым движением обнажил клинок и сквозь зубы процедил:

— Вот этим мечом я завоюю Англию!

— Дай-то Бог, — тихо промолвил Фитц-Осберн.

Вильгельм резко обернулся:

— Ты сомневаешься в этом, друг мой?

— Ни в коей мере, монсеньор! Ни в коей мере! — поспешил оправдаться лорд.

— То-то же, — криво усмехнулся герцог. Он положил меч на место, подошёл к жаровне, стоявшей на треножнике у стола, и раздражённо произнёс:

— Зажрались мои любезные норманны. Разжирели. Изнежились на мягких перинах в объятьях пухлых шлюх... Ничего, я их расшевелю!

Он вновь обернулся к советнику, глаза его засветились бешеным огнём.

— Да, друг мой, я захвачу Англию! И создам могучее королевство, такое, какого ещё не видел мир! А те, кто останутся тут, будут прозябать в нищете!

Снаружи послышался шум. В кабинет заглянул Ральф и доложил:

— Отец Мэйгрот и мессир де Монфор просят принять их.

Отстранив оруженосца рукой, в комнату ввалился запыхавшийся сеньор, разодетый в шелка и бархат. Это был Юг де Монфор, которого герцог посылал в Англию выяснить настроение тамошней знати. За ним по пятам следовал отец Мэйгрот.

— Приветствуем вас, монсеньор! В добром ли вы здравии? — с поклоном обратились к герцогу посланцы.

Вильгельм приблизился к монаху и, глядя в глаза, властно спросил:

— С чем приехал? Что предлагает Гарольд? Отдаст ли он корону, чтобы сохранить мир?

Монах закусил губу, не зная, с чего начать.

— Так что? Будет ли свадьба? До чего вы договорились? — наседал Вильгельм.

— Свадьбы не будет, монсеньор... — с убитым видом ответил монах.

— А ты передал Гарольду мои требования? — вскричал герцог.

— Да, монсеньор.

— Припугнул саксов?

— Припугнул, монсеньор, ещё как припугнул. Но Гарольд упорствует. Он отверг все ваши требования.

Вильгельм нахмурился, лицо его налилось тяжёлой злобой, глаза загорелись огнём.

— Как он посмел?! И как посмел ты явиться ко мне с такими известиями? Разве я тебя за этим посылал?!

На крики в комнату вбежали Сигурд и Ральф.

— Пошли вон!! — заорал на них герцог.

Оруженосцы пулей вылетели обратно. Предвидя бурю, отец Мэйгрот тихонько отодвинулся подальше и превратился в статую. Юг де Монфор лишь моргал, озадаченно глядя на разъярённого сюзерена.

Вильгельм продолжал неистовствовать.

— Ничтожества! — ревел он. — Ни на что не годитесь!.. Ни на кого нельзя положиться! Всё приходится делать самому!

В этот момент в покой вступили два священника — краснощёкий толстяк, облачённый в фиолетовую рясу, и невысокий, крепко сбитый монах с пронзительными чёрными глазами. То были сводный брат герцога — епископ Одо и уже знакомый нам настоятель Ланфранк. Мгновенно оценив обстановку, настоятель замер у порога, в то время как епископ поспешил вмешаться в перепалку.

— Любезный Вильгельм, чем ты так раздражён? — елейным тоном спросил он.

Герцог злобно уставился на него.

— Чем я раздражён? — прорычал он. — Спроси у посла, у нашего умницы Мэйгрота.

— Что случилось, брат мой? — обратился к монаху епископ.

— Гарольд продолжает упорствовать, — тихо ответил тот. — Он расторг помолвку и не хочет возвращать корону.

— Вот и славно! — воскликнул епископ. — И не нужна нам эта помолвка. А корону добудем силой...

— Замолчи, брат, — оборвал его герцог. Епископ обиженно поджал губы и взялся за массивный, усыпанный аметистами крест, висевший на его груди.