– Гибрид «багажной мартышки» [5] и навороченного домкрата, – произнес его рекламно-дикторский голос. – Затем я и шел в морскую пехоту.

Недертон обошел черный лимузин, на котором им предстояло ехать в Фаррингдон. Теперь стало ясно, из-за чего Тлен оделась именно так. ЗИЛ две тысячи двадцать девятого года, объяснила она, последний в своей серии, не из коллекции Зубова-отца; личный автомобиль Зубова-деда тех времен, когда тот жил в этом доме. Выбор, надо понимать, сделала Лоубир.

Корпус автомобиля напоминал новое платье Флинн: такое же сочетание тусклости и блеска. Кроме этого своеобразного оттенка черного, присутствовала лишь нержавеющая сталь, обработанная стеклоструйкой до полной матовости: большие колеса и широкая минималистская решетка радиатора, которая выглядела так, будто ее отрезали лазером от бесконечной заготовки. Багажник лишь немногим уступал длиною капоту, и оба вполне могли бы служить теннисными кортами довольно крупным гомункулам. Задние окна отсутствовали совсем, отчего возникало впечатление, что автомобиль поднял воротник. Впечатляюще бандитский вид, подумал Недертон. Видимо, за это Лоубир и выбрала ЗИЛ, хотя логика ее решения по-прежнему от Недертона ускользала. Желая рассмотреть салон, он наклонился к окну.

– Не прикасайся – убьет током, – сказала Тлен у него за спиной.

Недертон обернулся. Встретил взгляд двойных зрачков под козырьком.

– Серьезно?

– Как коляска. Они никому не доверяли. И сейчас не доверяют.

Он отступил на шаг:

– Зачем она выбрала эту машину? Вряд ли в моем духе и уж тем более не в духе Анни. Если бы я правда собрался в гости к Даэдре, я бы приехал на такси.

– Ты правда собираешься в гости к Даэдре, иначе бы я так не вырядилась.

– Я имею в виду, с открытой душой.

– Когда ты последний раз что-нибудь делал с открытой душой?

Недертон вздохнул.

– Думаю, она решила частично раскрыть карты, – сказала Тлен. – Автомобиль однозначно узнается как принадлежащий деду Льва. Система безопасности Даэдры сразу установит, что он выехал с этого адреса. Таким образом, ты уже не скрываешь, что связан с Зубовыми. Вероятно, Лоубир видит в этом какие-то преимущества. Есть плюсы в том, чтобы афишировать знакомство с клептархами. Минусы, разумеется, тоже. – Она оглядела его с головы до пят. – Костюм вроде неплох.

Недертон глянул на свой черный костюм, затем вновь посмотрел на Тлен:

– Черный – потому, что того требует случай, или потому, что заказывала ты?

– И то и другое, – ответила Тлен. Вереница каких-то далеких зверей пронеслась по ее лбу, полускрытому козырьком, будто зримое выражение недобрых предчувствий.

– Ты будешь нас ждать?

– Нам не разрешат припарковаться ближе чем в двух милях. Когда соберетесь уходить, нам позвонят. Впрочем, не сомневаюсь, что Лоубир позвонит раньше.

– Когда мы едем? – Он глянул на гобиваген.

– Через десять минут. Надо еще убрать Бертона в багажник.

– Я схожу в туалет, – сказал он, поворачиваясь к трапу, а про себя подумал: «И проверю, не открыт ли бар». Хотя и знал, что надежды никакой.

Тлен сказала, что ехать недалеко.

Салон автомобиля казался больше, чем у мерседесовского автофургона. То есть на самом деле не был, но так выглядел. Как взрослая мебель в детстве. И все тут было такое черное, что ее платье по контрасту смотрелось серым. Может, черный цвет и создавал ощущение огромности.

И свет снаружи – розовый и серебристый за дождем. Как в тот раз, когда она впервые поднималась в коптере из пускового люка на крыше белого фургона.

До Недертона на соседнем сиденье было почти не дотянуться, а иначе это слишком походило бы на свидание. Коннер сидел впереди вместе с Тлен, между ними свободно поместились бы еще двое.

Флинн пожалела, что тут нет кофемашины. Мысль напомнила ей о Томми, Карлосе и остальных там и о безбашах, наступающих с трех сторон.

– Мне еще можно позвонить домой? – спросила она Тлен, прикинув, что та наверняка услышит через перегородку.

– Да, но прямо сейчас. Мы скоро подъедем.

Покуда Бертон залезал в багажник и складывался, Тлен показала ей, как настроить телефон периферали на звонок, и сбросила номера со своего телефона. Теперь Флинн вызвала бляшки, домотала до желтой Мейконовой с одним наггетсом и щелкнула языком по нёбу.

– Привет, – сказал Мейкон.

– Как там у вас?

– Гости на подходе.

– Паршиво…

– Не то слово.

– Кто с моей мамой?

– Дженис. И Карлос с частью ребят.