– Я же тебе говорила, – сказала прокатка Недертону.

– Могу ли я полюбопытствовать, почему вы считаете, что мистеру Недертону грозит опасность? – спросила Лоубир.

Митикоида поставила перед ней стакан воды.

– Очевидно, можете, – ответила прокатка, вполне успешно передавая расстройство Рейни. – Полиция, Уилф. Ты мне не сказал.

– Я собирался.

– Вы были коллегой мистера Недертона в истории с Мусорным пятном. Вас тоже уволили? – Лоубир отпила воды.

– Мне разрешили уйти по собственному желанию, но только из проекта. Я – профессиональный чиновник.

– Я тоже, – сказала Лоубир, – и присутствую здесь в официальном качестве. А вы?

Зеленые глаза пристально разглядывали инспектора.

– Нет. Я здесь как частное лицо.

– Участвуете ли вы в продолжении бывшего проекта?

– Я не вправе это обсуждать, – ответила прокатка.

– Однако вы здесь, встречаетесь с мистером Недертоном и выражаете беспокойство по поводу его безопасности.

– Она сказала, американцы распространяют слухи, будто я убил Аэлиту, – неожиданно для себя выложил Недертон.

– Нет, – поправила прокатка. – Я сказала, что с наибольшей вероятностью это они.

– Ты сказала, что подозреваешь Даэдру.

Недертон допил виски и огляделся в поисках митикоиды.

– Мы знаем о распускаемых слухах, но у нас нет уверенности касательно их источника. – Лоубир вновь обвела взглядом этаж. – Ах ты господи, – сказала она, торопливо встала и открыла коричневую сумочку. – Боюсь, нам придется отсюда уйти.

Она достала корпоративную карточку и протянула митикоиде, которая подошла мгновением раньше, словно ее вызвали. Митикоида взяла карточку двумя руками, поклонилась и быстро ушла. Лоубир опять сунула руку в сумочку и достала цилиндрик из рифленой слоновой кости с золотой крышечкой – не то тюбик роскошной губной помады, не то аэрозольный баллончик. В следующий миг предмет трансформировался в рифленую костяную палочку, увенчанную золотой короной. Жезл пристава, надо полагать. Недертон впервые такой видел.

– Следуйте за мной, пожалуйста, – сказала Лоубир.

Перифераль Рейни поднялась. Недертон глянул на пустой стакан и начал вставать. Тут жезл трансформировался в богато украшенный пистолет с длинным золоченым стволом и рукоятью слоновой кости. Лоубир подняла его, прицелилась и выстрелила. Грянул взрыв, но где-то на этаже; пистолет не издал ни звука. Все стихло. В звенящей тишине был слышен град мелких осколков о стены и мощеный пол. Потом кто-то закричал.

– Дьявол, – обеспокоенно и чуть удивленно проговорила Лоубир; пистолет вновь превратился в жезл. – Идемте.

Они вышли из бара «Менады». Крики не умолкали.

Леон у стойки «Джиммис» заканчивал второй завтрак. Флинн села рядом. Сейчас Леон должен был сняться в рекламном ролике (это входило в условия лотереи) вместе с тем, как он выразился, «гондоном», у которого купил билет. Бертон привез их на машине.

– Зачем ты купил билет у гондона? – спросила Флинн.

– А чтобы он изошел говном, когда я выиграю, – ответил Леон.

– Сколько ты получишь, когда вычтут налоги и комиссию Мегапала?

– Примерно шесть лямов.

– По-моему, это экспериментальное подтверждение.

– Чего?

– Хотела бы я знать. Считается, что лотерею подтасовать нельзя. Какая-то охранная фирма в Колумбии?

– По мне, вся эта фигня сильно смахивает на кино, – сказал Леон и тихонько рыгнул.

– Ты что-нибудь положил на мамин аптечный счет?

– Восемьдесят штук. – Леон ослабил ремень на одну дырочку. – Последний курс биолекарств почти все съел.

– Спасибо, Леон.

– Когда ты богат, как я, все зарятся на твои деньги.

Флинн искоса глянула на него, ухмылки не заметила. Потом увидела в глубине зеркала над стойкой, за отраженными огнями парковки, мультяшного быка. Он подмигнул. Флинн пересилила желание показать ему средний палец, зная, что это впишется в ее профиль, который бык ведет.

«Джиммис» и парковка напомнили ей о Коннере, о белой палатке на Портер-роуд и дронах-вынюхивателях. У нее так и не было времени поговорить об этом с Бертоном. Получалось, что Коннер в первую же ночь на работе убил четверых парней.

Быстрота, решимость и натиск, с которыми он действовал, были фирменным стилем и даже идеологией корпуса морской пехоты и Гаптраза в особенности. Пусть у тебя паршивые разведданные, сомнительного качества план и нелучшее снаряжение – все это можно компенсировать собранностью и прытью. У Бертона была еще идея, что надо увидеть правильно, но Флинн подозревала, это охотничий взгляд. У Коннера – другое.

– Что ты делала в фабе? – спросил Леон.

– Встречалась с Мейконом и Шайлен.

– Не связывайся ни с чем левым.