Недертон взял один стакан, осушил залпом, быстро поставил на поднос, взял другой стакан и повернулся спиной к женщине.

– Нам придется купить в срезе специализированные принтеры, – сказал Лев. – Их обычные не справятся.

– Зачем?

– Мы отправляем туда файлы для автономной работы.

– Флинн? Когда?

– Чем скорее, тем лучше. Ну как, эта подойдет?

– Да, наверное, – ответил Недертон.

– Тогда она отправится с нами. Фирма пришлет вспомогательное оборудование.

– Что еще за оборудование?

– У нее нет пищеварительного тракта. Она не ест и не испражняется. Через каждые двенадцать часов ей надо вводить питательный раствор. И Доминике она точно не понравится, так что пусть будет у тебя, в дедушкиной яхте.

– Вводить раствор?

– Тлен справится. Она любит устаревшие технологии.

Недертон глотнул джина. Лед и тоник были совершенно лишние.

Перифераль глядела на него.

Недертон, чувак из «Милагрос Сольветры», стоял как будто в чьем-то горле, розовом и лоснящемся.

Из кухни, откуда Флинн вышла на крыльцо, чтобы поговорить по телефону, доносилось звяканье посуды.

Ночью Флинн долго ворочалась, ругала себя, что выпила в машине эспрессо, потом все-таки уснула.

Томми высадил их с Бертоном у ворот, и они молча пошли к дому. Не хотелось упоминать Коннера, пока Томми не отъедет.

– Это был он, – сказала наконец Флинн, но Бертон только кивнул, велел ей идти досыпать и направился к трейлеру.

Леон разбудил всех в половину восьмого – сообщить, что выиграл десять миллионов в лотерею, и сейчас мама готовила завтрак. Флинн слышала из кухни голос Леона.

– Дроны, – сказало маленькое, обрамленное розовым лицо Уилфа Недертона, как только она ответила на звонок.

– Привет, Уилф.

– Ты упомянула их в нашем прошлом разговоре.

– Ты спросил, есть ли они у нас, я сказала, что есть. Что там такое розовое у тебя за спиной?

– Наш вестибюль, – ответил он. – Вы сами их печатаете? Дронов?

– Едят ли лошади овес?

Недертон глянул непонимающе, затем повел глазами вправо и вверх – видимо, что-то прочел.

– Печатаете. И схемы тоже?

– По большей части. У нас есть люди, которые это делают. Двигатели магазинные.

– Вы заказываете печать?

– Да.

– Исполнитель надежный?

– Да.

– Опытный?

– Да.

– Нам нужно, чтобы вы кое-что для нас отпечатали. Работу надо сделать быстро, качественно и втайне. Для вашего исполнителя она может оказаться непростой, но я обеспечу техподдержку.

– Об этом вам надо договариваться с моим братом.

– Конечно. Впрочем, время поджимает, так что давай обсудим в основном прямо сейчас.

– Вы не лепилы?

– Это кто?

– Кто делает наркотики.

– Нет, – ответил он.

– Те, кто нам печатает, для лепил ничего делать не станут. Я тоже.

– Это никак не связано с наркотиками. Мы пришлем вам файлы.

– Чего?

– Оборудования.

– Что оно делает?

– Я не смогу объяснить. Вам хорошо заплатят за посредничество.

– Мой двоюродный брат только что выиграл в лотерею. Ты знал?

– Не знал, – ответил Недертон, – но мы придумаем способ получше. Этим сейчас занимаются.

– Хочешь поговорить с моим братом? Мы садимся завтракать.

– Нет, спасибо. Приятного аппетита. Мы с ним свяжемся. А ты пока поговори с печатником. Надо, чтобы дело стронулось.

– Хорошо. Фантастически уродский вестибюль.

– Согласен. – Он быстро улыбнулся. – До связи.

– Пока.

Экран потемнел.

– Лепешки с подливкой готовы! – крикнул Леон из кухни.

Флинн распахнула сетчатую дверь и вошла в прохладный летний сумрак прихожей. Мимо пролетала муха, и Флинн вспомнила прожекторы, белую палатку, четырех покойников, которых она не видела.

– Ее можно отправить к Тлен, – заметил Недертон, глядя на перифераль в подводном спрутосвете гаража и убеждая себя, что она – неодушевленный предмет.

Поверить в это было трудно: шагая между ними под управлением какого-то ИИ, она выглядела вполне одушевленной, пусть и несколько безучастной. Примерно как фигуры в тематических парках, которых Недертон всеми силами избегал.