– Мы тут взялись за одну халтурку, – сказала дочь. – Получили деньги. Насколько нам известно, работа с ним никак не связана. И вот он объявился. Мы его не звали и за него не просили.

– Если Бертон левачит и В. А. узнает, его лишат пенсии.

– Если все получится, может, это будет и не важно.

– Ветеранская администрация хоть по крайней мере не прогорит, – сказала мама.

Сзади скрипнула дверь. Флинн обернулась.

– Извини, – сказала Дженис, – но этот козел трет Бертону мозги. Не хотелось оставаться там, где он может меня увидеть и решить, что я слышала.

– А где ты была?

– На твоей кровати, тряслась от злости. Когда Бертон сказал, кто идет, я поставила кофе, помогла Элле причесаться и свалила в твою комнату. Вы как, тетя Элла?

– Хорошо, спасибо, золотко, – сказала мама, но было видно, как ей плохо.

– Вам надо принять лекарства, – заметила Дженис. – А ты бы шла к ним. Там, кажись, дела обсуждают.

Флинн заметила фотографию очень молодого папы, в парадной форме. Моложе Бертона. Когда-то это была его комната, потом мама тут шила. Когда ей стало трудно подниматься по лестнице, ее кровать перенесли сюда.

– Ну, я пошла, – сказала Флинн. – Еще загляну. Если к тому времени не уснешь, поговорим.

Мама кивнула, продолжая отсчитывать таблетки.

– Спасибо, Дженис, – сказала Флинн и вышла.

– Нет, пока не буду лучше представлять, кто покупатель, – говорил Пиккет, когда она вошла в гостиную.

Он сидел в кресле-качалке на бежевом пледе, который, как теперь видела Флинн, не мешало бы постирать. Бертон и Томми расположились на противоположных концах дивана, кофейный столик стоял между ними троими. Пиккет увидел Флинн, но продолжал без паузы:

– Мои люди в Законодательном собрании с вами говорить не станут. Все будет идти только через меня. И еще ваши друзья-приятели должны знать: указанная сумма – только первый взнос. Необходимы дальнейшие выплаты на регулярной основе.

Сидя между Бертоном и Томми, Флинн поняла, что помнит эти интонации по рекламным роликам его дилерской фирмы: каждая фраза вбивается как гвоздь.

– Вот ты, – Пиккет посмотрел ей в глаза, – напрямую общалась с нашими колумбийскими адвенчурными капиталистами.

Флинн твердо выдержала его взгляд:

– Да.

– Расскажи мне о них. Твой брат либо не знает, либо не хочет говорить.

– У них есть деньги, – ответила Флинн. – Часть этих денег теперь у вас.

– А какой у них запашок? Китайский? Индийский? Я даже не уверен, что это офшор. Может, начало и конец здесь, а Колумбия – для видимости.

– Ничего не знаю. Компания колумбийская.

– Колумбия есть и в Южной Каролине, – сказал Пиккет. – Ты и Бертон – их партнеры?

– Пытаемся, – ответил Бертон.

Пиккет перевел взгляд с него на Флинн:

– Может, это правительство.

– Мне такое в голову не приходило, – ответила Флинн.

– Подставная контора. А за ней – безбаши.

– Очень непохоже. Или это какие-то особенные безбаши, – сказала она.

– «Милагрос Сольветра», – произнес Пиккет с таким видом, будто ему противно выговаривать иностранные слова. – Даже не испанский, как мне объяснили. «Соль ветра».

– Я не знаю, отчего ее так назвали, – сказала Флинн.

– Ваша «Милагрос» купила долю в Голландском банке. Как раз пока я сюда ехал. Потратили больше, чем бюджет округа за этот год и три следующих. Что у тебя и Бертона есть такого, чего не хватает этим людям?

– Они выбрали нас, – сказала Флинн. – Ничего больше не объяснили. Могли бы вы купить этот банк, мистер Пиккет?

Она ему явно не нравилась. Хотя, может быть, ему никто не нравился.

– Вы считаете, что можете быть партнерами такой организации? – спросил Пиккет, обращаясь к Флинн.

Ни она, ни Бертон не ответили. У нее не было сил взглянуть на Томми.

– А я могу, – продолжал Пиккет. – И если я стану их партнером, вы получите деньги, о каких не умеете даже мечтать. А если вы не пойдете на сделку со мной, всякая поддержка Законодательного собрания прекращается. Прямо сейчас.

– Вам неспокойно, что вы не знаете, откуда деньги? – спросила Флинн. – Что вам надо, чтобы успокоиться?

– Прямой доступ к тем, с кем я веду дела. Три месяца назад этой компании не существовало. Мне нужен человек с фамилией, который объяснит, кто за ними стоит.

– Недертон, – сказала Флинн.

– Что?

– Это его фамилия. Недертон.

Флинн поймала на себе взгляд Бертона. Его выражение оставалось прежним.

– Томми, – сказал Пиккет, – очень приятно было познакомиться. Почему бы вам не пойти и не снять вопрос с этими двумя жмуриками? Джекман говорит, вы очень профессионально работаете.