Трэвис уже вновь перевел взгляд на мониторы. Бомбардировщик подлетел значительно ближе за последние пять секунд и казался сюрреалистическим кошмаром. Должно быть, прежде на камеры воздействовали потоки восходящего горячего воздуха и делали изображение далеким и нечетким.

А теперь, когда самолет стремительно увеличивался, Трэвис заметил, что бомбовые отсеки открыты. Почти сразу он почувствовал, как содрогнулось все здание, и на экранах возникли многочисленные ракеты, несущиеся от земли к самолету.

Последнюю секунду своей жизни Пайк провел в полном оцепенении. Он не чувствовал, что делает его рука на кнопке, не стал тянуться, чтобы включить электронную защиту – она бы его не спасла, даже если бы он позаботился о ней заранее.

Пайк обнаружил, что его мозг делает две вещи одновременно – причем каждая происходит совершенно автономно. Левая половина мозга узнала ракеты «Пэтриот», запущенные с земли. Взгляд полковника устремился к той, что должна была долететь первой, ее поисковая система уже зафиксировала цель – нос «Б-52». Он попытался вспомнить расстояние, на котором срабатывал заряд «Пэтриота». Пять метров? Десять? Имело ли это значение? Штука, приближавшаяся к нему со скоростью, вдвое превосходившей скорость звука, имела боеголовку осколочной бомбы в двести фунтов. Как ручная граната размером с бочонок.

Правая половина его мозга смотрела совершенно в другом направлении, и ее состояние было лихорадочным. Она отчаянно пыталась представить последний образ дочери, когда он расстался с ней вчера вечером. Она сидела в кожаном кресле, стоявшем возле дивана, в своей слишком большой пурпурной футболке. Челка падала на глаза. Дочь посмотрела на него и сказала то, что говорила всегда, когда он уходил на базу.

Будь осторожен.

Это означало «до свидания», но за простыми словами стояло нечто большее – то, как она произносила два слова, изогнув брови. Она говорила: Я люблю тебя. И еще: Если с тобой что-то случится, я всегда буду тебя любить. Полковник знал, что так и было. Он ничего не придумывал.

Будь осторожен.

Эти слова, произнесенные голосом его дочери, стали последней мыслью Денниса Пайка.

Трэвис увидел первый выстрел за четверть секунды до второго. Первый «Пэтриот» детонировал почти вплотную с бомбардировщиком, превратив все от носа до крыльев в пыль – и самолет тут же ее обогнал. Второй «Пэтриот», летевший слева от него, взорвался под крылом, которое мгновенно вспыхнуло, точно факел. Затем оставшееся крыло резко пошло вверх, и «Б-52» начал заваливаться вверх и налево.

И тогда, словно кто-то отдернул занавес, стала видна бомба, которая появилась из бомбового отсека чуть раньше – менее чем на секунду.

Трэвис услышал, как люди вокруг втянули в себя воздух.

Сброшенная бомба, которая находилась теперь так близко, что появилась сразу на нескольких мониторах, напоминала ракету, но летела иначе. Она описала плавную дугу, уходя в сторону от падающих обломков самолета. Постепенно удлиненное тело страшного оружия приняло почти вертикальное положение и устремилось к цели. Трэвис видел, что к тому моменту, когда она коснется земли, ее нос будет направлен строго вниз, и, хотя он никогда не видел подобного оружия, сомнений относительно его действия у него не осталось.

Такие бомбы предназначались для уничтожения глубоких бункеров.

Главным образом бомба состояла из сосредоточенного в передней части тяжелого металла, способного пробивать землю и бетон. Взрыв произойдет только после того, как адская штуковина преодолеет некоторое расстояние. Трэвис не мог знать, какое, но не приходилось сомневаться, что она взорвется внутри комплекса, а не над ним. И выживание находившихся здесь людей зависело только от везения.

Он обернулся и увидел, что рядом с ним стоят Пэйдж и Бетани, и обе думают о том же. Их глаза были широко раскрыты – они даже не пытались скрыть страх. Они просто ждали. До взрыва осталось всего несколько секунд.

Краем глаза Трэвис заметил оранжевое сияние на мониторах; последние «Пэтриоты» продолжали атаковать объятый огнем развалившийся бомбардировщик. Пол начал вибрировать – заработали тридцатимиллиметровые пулеметы – почти наверняка они вели огонь по падающему самолету. Трэвис даже не стал поворачивать голову, чтобы посмотреть, не поразят ли они бомбу. В любом случае они не могли ее остановить.

За мгновение до удара Чейзу в голову пришла абсурдная мысль: он представил маленький сейф в стене, на уровне Б16.

Именно там они хранили «Пробку».

Звук бомбы, пробивающей перекрытия, оказался совсем не таким, как ожидал Трэвис. Он напоминал стрельбу из автомата. Чейз сразу понял, что он слышит: последовательные удары о бетонные перекрытия. Бомба прошла совсем рядом с помещением, где все они находились, возможно, в нескольких футах от стены, и продолжала падать вниз, в глубины комплекса. Трэвис уже не мог считать этажи, но, по его прикидкам, она должна была находиться на уровне Б20. И в этот момент произошел взрыв.