– Но мы же не… – сказал человек из строительной службы. – Если вам больше подходит другой день, то мы, разумеется…

– Ничего вы не будете делать! – вскричала Анна и вытолкала обоих в прихожую и за порог. – Вы знаете, сколько налогов я плачу в месяц? Вы знаете, что мои дети и дети этой женщины будут потом финансировать вашу пенсию? Вы знаете, как злит меня то, что вы выкидываете в окно наши горбом заработанные деньги, разгоняя скуку невротических пенсионеров? Представьте себе, что кто-то пришёл к вам и говорит, что вы пренебрегаете вашими детьми, потому что гадкая бабка по соседству имеет кучу свободного времени и строчит письма в учреждения! Как бы это вам понравилось? Вот именно, вы бы нашли это дерьмовым! Я непременно упомяну ваши имена бургомистру, когда я в следующий раз приду к его беременной жене, можете быть в этом уверены! Как их зовут, Констанца?

– Герр Хёллер и фрау Курт, – ответила я.

– Герр Хёллер и фрау Курт, – сказала Анна. – Это утро может стать началом конца вашей карьеры! – Она с грохотом захлопнула входную дверь и повернулась ко мне. – Управилась, – добавила она. – Могу я померить твои купальники?

– Как только я покрою поцелуями твои ноги, – ответила я.

Через двадцать минут опять зазвонили в дверь.

– Это точно пришёл служащий по надзору за порядком, – сказала Анна. – Дай ему пенделя в зад.

– Нет, я щас провернуть фокусы насчёт домработница, – ответила я, открывая дверь с по возможности глупым видом.

На коврике бабушки Вильмы стоял Антон.

– Что вы хотеть? – удивлённо спросила я.

– Я подумал, что я лучше лично посмотрю, в чём дело, – ответил Антон. – Вы были по телефону так взволнованы.

– Да, это верно, – сказала я. – Я знаю, это глупо, но откуда эти люди могли знать, что Хемпели это всё выдумали? Хотите кофе? – Мне было неловко за безобразную прихожую, я хотела завлечь его в более красивые места.

– Нет, спасибо, – ответил он, но всё же прошёл за мной на кухню, где я по-деловому открыла холодильник, достала баночку мармелада и упаковку мясной нарезки и удивлённо на них уставилась.

– Я только хотел убедиться, что с вами всё в порядке, – сказал Антон.

– Большое спасибо, – ответила я, опять открыла холодильник и поставила мармелад и колбасу на место. Вместо этого я достала из холодильника бутылку молока. – Я, к сожалению, очень быстро начинаю волноваться. Моя подруга Труди говорит, что это из-за моего обострённого чувства вины. Например, у меня всякий раз дико стучит сердце, когда я вижу в трамвае контролёра, хотя у меня всегда есть билет. Вам это знакомо?

– Нет, – ответил Антон. – Меня ведь слишком рано высадили на горшок. Чувство вины у меня не работает.

Я снова покраснела.

– Да, э-э-э, знаете, я думаю, что вас вовсе не высадили слишком рано на горшок, – сказала я.

– Ах нет? И что вызвало эту перемену взглядов?

– К сожалению, я получила недостоверную информацию… ну, я действительно совершенно… – Слово – серебро, молчание золото. – Вы всегда были добры ко мне, и я чувствовала… но когда ваша мама меня… – Я замолчала и глубоко вдохнула. – Извините меня за то, что я говорила о купленных женщинах и так далее, – быстро сказала я. – С моей стороны было ошибкой поверить в такую дурацкую историю. И э-э-э…

Антон выжидательно смотрел на меня.

– Вот это я и хотела сказать, – закончила я. За то, что я оскорбила его мать, я извиняться не собиралась.

Антон слабо улыбнулся.

– В детском саду действительно циркулирует слух, что я купил себе жену в тайландском борделе? Что ещё говорят?

– Я думаю, что вам совсем не хочется этого знать, – ответила я. – Кроме того, я как сумасшедшая работаю над распространением противоположного слуха. Согласно которому вы женаты на внучатой племяннице короля Бхумиболя Адульядинга и под прикрытием проводите расследование операций крупнейшего мирового картеля по торговле людьми и наркотиками. За вашу деятельность вас скоро наградят Нобелевской премией мира, а Голливуд хочет купить права на экранизацию истории вашей жизни. Вашу роль будет играть Джонни Депп.

– Да, потому что Тома Круза мы отвергли. Он сейчас до ужаса обижен, – сказал Антон. И потом мы какое-то время стояли друг перед другом и молчали. Я размышляла, не предложить ли мне ещё раз чашечку кофе. В конце концов, я же достала молоко из холодильника.

В этот момент из-за угла появилась Анна в моём самом скупом чёрном купальнике. Она вообще не видела Антона, она нервно поправляла чёрную лайкру.

– Не-е, глянь, это смотрится дерьмово, – сказала она. – Вываливается половина груди и половина попы.

– Э-э-э, Анна, – сказала я. Во мне боролись сочувствие и радость, что Анна попала в ещё более неловкую ситуацию, чем я.

Она смотрела только на купальник.

– Если я подтяну его к попе, то вываливается грудь. Если я натяну его на грудь, то видна вся попа, – продолжала она.

– Но так лучше загоришь, – сказал Антон.

Анна подняла голову и по меньшей мере пять секунд с ужасом смотрела на Антона. На её шее расцвели красные пятна.

– Ой, – в конце концов слабо произнесла она.