Наконец я выехал на приличное шоссе и понесся через город к дому Гиббов. Я испытывал досаду. Черт возьми, Стелла должна была преотлично слышать, как я орал ей. Если бы она остановилась сразу, я бы не потратил впустую целый час.

Я свернул на подъездную аллею и остановился позади «Континенталя». Я вышел из машины, поднялся на веранду, нажал кнопку звонка и стал с нетерпением ждать, когда закончится колокольный перезвон. Наконец Стелла открыла дверь.

На ней была темно-синяя блузка, в которой она смотрелась выразительнее дамочек на непристойных открытках. На меня она взирала холодно и неприветливо.

— Милая сценка с Корнелиусом прошлой ночью едва не довела меня до самоубийства, — сказала она. — Вы расстроены?

— Не очень, — сказал я. — Какого черта вы не остановились, когда я кричал вам?

Она уставилась на меня, явно не понимая.

— О чем это вы говорите?

— Вы прекрасно, черт возьми, знаете, о чем я говорю. Там, на горе. Вы двинулись со стоянки. Я находился сзади вашей машины и орал как ненормальный. Вы должны были меня слышать.

— Извините, — сказала она. — Не та машина — не та женщина.

— Давайте без глупостей! — сказал я сурово. — Где угодно я узнаю этот белый «Континенталь» с жестким верхом.

Она в растерянности облизывала языком губы.

— Постойте. Когда это случилось?

— Вы прекрасно знаете, когда это случилось. Около часа назад.

Она кивнула.

— Теперь кое-что проясняется. Та машина — не тот водитель.

— У меня уже с утра голова пухнет от этих туманных намеков, — сказал я. — Не надо начинать все сначала.

— Объясню проще, — сказала она. — По какой-то причине Корнелиус взял мою машину сегодня утром. Так что кричали вы Корнелиусу, а не мне.

— Могли бы соврать и получше! — сказал я.

— А вы поглядите повнимательнее, — сказала она холодно.

Я медленно повернул голову и взглянул на улицу. Машина, стоявшая у подъезда, была с откидным верхом, а не с жестким. Я слишком торопился подняться на террасу и не обратил внимания на машину.

— Простите, — извинился я. — Это моя ошибка.

— Ничего, — сказала она. — Кажется, вам жарко. Почему бы вам не войти и не выпить чего-нибудь?

— С сегодняшнего утра это первое разумное предложение, которое я слышу.

Я прошел за Стеллой в гостиную и сел на диван, пока она готовила выпить.

— С чего бы это Корнелиусу вздумалось взять вашу машину вместо своей? — спросил я.

— Понятия не имею. Да и открытый «Континенталь», собственно, не его, а мой. Пусть покатается еще недели три, а потом снова будет ходить пешком!

— Как это?

— Я сегодня разговаривала со своим адвокатом, — сказала она. — Дело о разводе будет слушаться через три недели.

Она вернулась, села на диван и передала мне мой бокал.

— Так что Корнелиус вполне мог воспользоваться при случае любой машиной.

— Три недели? — спросил я. — Что-то очень быстро, а?

— Не так уж, — возразила она. — Делу был дан ход чуть более двух месяцев назад. Но мой адвокат потрудился ускорить его.

— Значит, вы разводитесь с Корнелиусом?

— Вы удивлены, что не наоборот? Вы не слишком высокого мнения обо мне, Эл. Хотя, по совести сказать, вы так и не оценили меня за эти несколько дней, которые мы с вами знакомы. Конечно, это я развожусь с Корнелиусом. Дело несложное. Все взялся устроить один друг моего адвоката. Пятьсот долларов ему и двести девчонке. Девчонка цепляет Корнелиуса в баре, и на следующий день я получаю в руки набор отличных фотографий. Дешево обошлось.

— Каждый зарабатывает на жизнь по-своему, — заключил я.

— Так что Корнелиус не получает ничего! — злорадно заявила Стелла. — Может снова отправляться на пляж и ждать, пока подвернется следующая дура. Или пусть голодает, мне все равно. А еще лучше, пусть бросится под грузовик!

— Какое, должно быть, глубокое и теплое чувство греет вашу душу, — сказал я, — когда вы открываете перед ним подобную перспективу.

— Просто он получает то, чего заслуживает, — сказала Стелла.

— Он знает об этом?

Она снова улыбнулась и глубоко вздохнула. Ее блузка натянулась так, как будто ее снова проверяли в отделе контроля качества продукции.

— Все он прекрасно знает. Уже на следующий день я подарила ему копии этих фото. Я хотела, чтобы он осознал то положение, в котором находится.

— Подумать только, — сказал я, — если бы вы, к примеру, родились сто лет назад на островах Фиджи, то, наверно, были бы даже безобиднее местных каннибалов.

— Вы — мужчина, — сказала она, — поэтому вы на стороне Корнелиуса. Но вы не знаете, какие штуки он вытворял со мной.