Шрифт:
Стали обдумывать новый план. Решили:
– Потратим неделю, другую, по разведаем. Даже если понадобится выйти за пределы нашего района действия, – сказал Анатолий. Было ясно, что выезжать необходимо Мариане, ибо он, Анатолий, занят на службе и его отлучка может вызвать подозрение. План оказался удачным. Не доезжая Перемышля, Мариана заметила недалеко от шоссейной дороги аэродром. Но что-то странное казалось в мертвенной тишине. “Не этот ли”, – подумала Мариана. Остановилась в ближайшей деревне. Попросилась ночевать, предлагая крестьянкам разные вещицы. В ту ночь, к счастью, хозяева разбудили ее по тревоге.
– Пани, а пани, бежим в бункер. Бомбежка. Русцы.
Мариана вскочила, быстро оделась, но в бункер не пошла. Она прильнула к стене дома и наблюдала за происходящим. В небе зажглось множество фонарей. Стало светло, как днем. Самолеты перелетели через село в направлении аэродрома. Вскоре послышалась зенитная стрельба, а затем и взрыв бомб.
Несмотря на зенитный огонь, самолеты отбомбились и улетели к востоку. Через некоторое время в дом вернулись хозяева, таща за собой постель.
– Чего пани глазеет, проглотить хочет – что ли? – сердито спросил пожилой хозяин дома.
– Я замешкалась, пан, а потом не знала, куда вы делись, – оправдывалась Мариана. – А что, это часто у вас так бывает?
Старик немного задумался, почесал затылок и как бы пренебрежительно ответил:
– Почти через каждые один-два дня. Тратят бомбы зря.
– Как зря? Они же бомбят что-то там. Завод или еще что-либо, – спросила наивно Мариана. Но старик, прищурив один глаз, безразлично махнул рукой.
– Какой там завод. Фанерные самолеты. Манекены, вот что там. Фашисты хитрят, а мы отдуваемся. Иногда эти бомбы блуждают и достаются нам. А швабам что? Обманули и рады.
Тут- то разведчица и поняла: “ложный”.
Наутро она обменяла кое-какие вещи на молочные продукты, поблагодарила хозяев и уже пешком направилась по шоссе в сторону аэродрома…“Проверю. Не ошибаются ли старики”.
…Дома она зашифровала радиограмму, указав точные координаты, ориентиры “ложного” аэродрома и передала на “Большую землю”.
На следующий день она расшифровала радиограмму, в котором руководство благодарило.
“ОБЛАВА ЗАПРЕЩЕНА”
За эти месяцы доктор Курц и пани Поля укрепили свое положение в районе действия. В центре были довольны их работой. Только Мариана, выходя в эфир, частенько задумывалась над тем, как бы их не засекли. Это все больше и больше беспокоило ее. Шутка ли, целые месяцы находиться на одном месте. К тому же некоторые радиограммы получались большими, так что пеленгаторам легко было обнаружить чужую рацию.
Как- то вечером Мариана поделилась своими опасениями с Анатолием. Они шепотом обсуждали положение, когда кто-то с силой ударил ногой в дверь…
Сунув “вальтер” под подушку, Мариана быстро забралась под одеяло. Анатолий стал у дверей. Они понимали, что подобное посещение не может быть связано с их деятельностью: немецкая контрразведка действует аккуратнее. Но нужно быть готовыми ко всему…
Удар повторился.
– Кто там? – сонным голосом недовольно спросил по-немецки Курц.
– Открывай, пшя крев, – закричали за дверью. Посыпались немецкие ругательства вперемежку с польскими.
– В чем дело? – повторил Анатолий.
– Открывай, не то дверь взломаем! – послышалось в ответ. Анатолий взял в руку электрический фонарик и открыл дверь. Перед ним стоял высокий солдат с карабином на плече…
– Пшя крев! – выругался снова незванный гость.
– Здесь женщина, прошу потише! – повысил тон Анатолий.
– Полячка не есть женщина! – закричал солдат, пытаясь проникнуть в комнату.
– Я такой же немец, как и ты, чего шумишь? – ответил, разозлившись Анатолий.
– Немец, говоришь? Документы?
Он протянул солдату документы, подписанные начальником аэродрома.
– Артц! – удивился солдат и отступил на шаг.
На следующий день Анатолий-Курц рассказал об этом случае своему начальнику.
– Это возмутительно, – негодовал Анатолий. – Солдат позволяет себе приставать к жене врача.
– Приставал к пани? – переспросил разгневанный майор Гольдфриг.
– Да, господин инженер, к сожалению. Еле-еле уговорил пьяного солдата покинуть наш дом. Такие гости могут зачастить ко мне, если вы не возьмете меня под защиту, – закончил доктор возмущенно.