Шрифт:
– Солдаты называются «егеря», а катера - «егерботы», - сей же момент прицепилась братва.
– Пехоту посылают в матросы? Ха-ха-ха!
– Ничего смешного здесь нет, - возразил лейтенант Шленский.
– Егеря, точнее, «бергегеря», по-немецки значит: «горные стрелки или охотники». «Боот» - это «катер». Следовательно, «егербот» - «морской охотник», как и у нас.
Разведчики лейтенанта Кокорина, высадившись на берег и зарываясь днем в снег, наподобие полярных куропаток, должны были все, что нужно, увидеть, подслушать, зарисовать и через трое-четверо суток ожидать возвращения за ними торпедных катеров.
Высадка в нужном месте была поручена катернику со стажем, которому подчинили командира ТКА-13 лейтенанта Виктора Лихоманова. Но стаж, увы, не всегда равнозначен опытности, в отдельных случаях рождая только самоуверенность. Обнаружив у берега сильный прибой, старший из катерников запретил высадку группы Кокорина из опасения, что резиновые шлюпки перевернутся. Разведчики согласились, понимая, что промокший человек неминуемо замерзнет, прячась в снегу. Через сутки зыбь на море улеглась, зато резко упала видимость.
– Шлюпки на воду!
– приказал старшой без всякого сомнения.
Что он углядел в густом снегопаде? С расстояния двух миль вход в Пеуровуоно обычно выглядит в виде ущелья, причем западный берег отличается темным цветом и крутизной. Но с катера вообще ничего не было видно.
– Погодите спускать!
– усомнился лейтенант Кокорин.
– Пройдем еще вдоль берега на запад…
Десять минут спустя слегка развиднелось.
– Вот она!
– опять заявил старшой.
– Видите? Как на ладони!
Лейтенант Кокорин, однако, не увидел. Здесь, в ближайшем прифронтовом тылу противника, ошибка в месте высадки могла стоить жизни всем разведчикам и срыву их операции. Лейтенант не желал действовать на авось.
Повернув на обратный курс, еще двадцать пять минут шли малым ходом на подводном выхлопе моторов и в поредевшем снежном заряде едва не наткнулись на очень похожее ущелье.
– На сей раз точно! Шлюпки на воду!
– В третьем месте и каждый раз «точно»?
– отозвался Кокорин.
– Так не бывает.
– Вы что же? Боитесь?
– Не доверяю!
– холодно уточнил разведчик.
– Вам лично не доверяю! И потому предпочитаю возвратиться в базу…
Новый командир дивизиона В. П. Федоров, отстранив путаника, поручил организацию высадки Герою Советского Союза капитан-лейтенанту А. О. Шабалину, который пользовался авторитетом у разведчиков. В сумерках 31 марта из Пумманок вышел ТКА-114 лейтенанта Виктора Шленского, имея за кормой ТКА-13 лейтенанта Виктора Лихоманова. Первый боевой поход «двух Викторов» был разыгран как по нотам. Шабалин вывел катера точно к месту высадки. Но близко подойти не удалось. Валуны обнажались и тонули в мощном накате и клокотали в студеном кипятке.
– Прибой похлеще, чем в тот первый выход, - заметил Кокорин, натягивая резиновый гидрокомбинезон, который, к сожалению, не был надежен, предохраняя только от брызг.
– Снова прикажете отменять высадку?
– спросил комдив Федоров.
– У моря погоды не жди, - заметил Шабалин.
– А воевать, гляди-ко, надо.
– Я разве отказываюсь?
– Вот и ладно, - кивнул Шабалин.
– Я еще удивлялся: ну, напутал человек. Раз нет видимости, с любым бывает. Не надо бы с ним так резко…
Первый Герой среди североморских катерников характером был мягок и не любил конфликтовать. Кокорин, не соглашаясь, мотнул головой. А комдив Федоров резковато напомнил:
– Решайте, лейтенант! Я не слышал определенного ответа.
– Подмокнет один - возвращаются все!
– обратился Кокорин к своей группе.
– Докладывать обязательно! Поняли?
На капитан-лейтенанта Федорова он даже не оглянулся, по молодости лет самолюбиво подчеркивая, что не обязан отчитываться - раз по службе не подчинен. Но Федоров вовсе не настаивал.
Тем временем Шабалин подошел к гребцам надувных шлюпок, проверяя, захвачен ли дрек, другими словами - маленький четырехлапый якорь.
– А как же?
– приговаривал он.
– Вдруг в полосе прибоя возьмете ребят на закорки? Пока выволочете сухого на берег, шлюпку-то унесет…