Улицы полны народу. Особенно шумно на Графской пристани. Здесь узнаются новости, встречаются друзья, земляки. Здесь же вывешивается сводка «На подступах к Севастополю». С военной лаконичностью она сообщает о положении на фронте за последний день.

Расталкивая локтями толпу, к карте военных действий протискивается пожилая женщина, повязанная белой шалью.

–  Что там, милые, на фронте-то?

–  Не шуми, тетка, а слушай: «Вчера на фронте велась редкая артиллерийская и ружейно-пулеметная перестрелка. Наши снайперы уничтожили двадцать восемь фашистов».

–  Ну и слава богу!
– перекрестилась женщина, вытащила из-под шали тарелку с жареной рыбой и заголосила: - Ставридки! Кому свеженькой ставридки?!

–  Мне. Отваливай с десяточек!
– остановил ее старший лейтенант с раскосыми глазами и забинтованной шеей.

–  Бери, миленький, бери. На вот, парочку поджаренных… с хрустом…

Старший лейтенант жадно набросился на свежую рыбу. После госпитальной пищи из сухарей и консервов рыба показалась ему очень вкусной.

Это был Маркин, житель Севастополя. Он более месяца пролежал в госпитале в Инкермане, истосковался по небу, свободе, улицам родного города. Он шагал по городу, останавливался у заборов, смотрел…

–  Идешь и как солнце сияешь!
– знакомый голос остановил его.

–  Товарищ Якунин!
– бросился Маркин к бывшему секретарю Корабельного райкома партии.
– Вы же партизанили?!

–  Было дело… - Якунин с подчеркнутой заинтересованностью посмотрел на Маркина.
– Ты, кажется, просился в партизанский отряд!

–  Еще как!

–  В лес дорога и сейчас не заказана.

–  А наши там есть?
– не без волнения спросил Маркин.

–  Еще бы! Вчера пленного допрашивали. Рассказывает, как партизаны вздыбили Коккозскую долину. Нам нужен проводник, а ты лес знаешь. Как?

Маркин загорелся:

–  А что?

…Бухта все больше обволакивается темнотой, всплескивают прибрежные волны, у маленького причала слегка подрагивает катер с заведенным мотором.

По берегу ходит Маркин.

Якунин, радист - молодой паренек в ватнике с ящиком за плечами, а за ним секретарь обкома Меньшиков попадают под луч электрического фонарика, направленного на них Маркиным.

Секретарь обкома отводит в сторону Маркина и Якунина:

–  Помните: с завтрашнего дня мы дни и ночи ждем вас в эфире. Передайте партизанскому командованию - пусть готовят посадочные площадки. Мы пошлем к ним самолеты с продуктами и медикаментами. По выполнении задания возвращайтесь в Севастополь, дайте знать по радио. Мы укажем вам район перехода линии фронта, встретим вас.

–  Будет сделано, товарищ секретарь обкома!
– говорит Маркин.

Катер отчалил от берега и вышел в открытое море.

Поднялся ветер.

Маркин и Якунин стоят на палубе, прислушиваются к шуму мотора, к свисту холодного ветра.

Темная южная ночь, и чем дальше в море, тем сильнее ветер. Он тугими порывами набрасывается на катер, клонит его к воде. Соленые волны гуляют по маленькой палубе.

Маркин поднимается на командирский мостик.

–  Правее Голубого залива высадишь нас, - говорит он командиру.
– Бывал там?

–  А где я не бывал? Разве у черта на рогах не сидел!
– невесело ответил тот.
– Там подводные камни.

–  Знаю. До берега шлюпкой доберемся.

Командир посасывает трубку, смотрит на компас.

–  Ну и ночка, прямо-таки для турецких контрабандистов, - беспокоится он за свое суденышко. Волны бросают его как щепку.

Неожиданно командир приказывает:

–  Лево руля, приглушить мотор!

Становится тихо, ветер доносит до слуха отчетливый шум другого мотора.

–  Немецкие охотники, ищут, - говорит командир.

Вскоре шум пропадает за кормой, катер меняет курс и на полном ходу приближается к Голубому заливу. Связные готовятся к высадке, на маленькую шлюпку укладывают рацию, батареи, прощаются. Волна подхватывает шлюпку и поднимает на гребень. Но сильные руки Маркина налегают на весла, поворачивают ее поперек волны и направляют к берегу.

Ветер гудит в расщелинах скал, подгоняет людей. Они торопливо покидают берег и идут по тропе через виноградники и огороды.

Вдруг из- за соседней скалы взлетает в небо несколько ракет.

–  Ложись!
– командует Маркин и первый падает на мерзлую землю.

За ракетами следуют трассирующие пули, слышатся пулеметные очереди.

–  Не спят, гады. Надо торопиться, - предлагает Маркин.

Он идет впереди, бесшумно. Радист с первых шагов спотыкается и падает.

–  Ставь ноги крепче, - шепчет ему старший лейтенант.

Через полчаса подкрались к Севастопольскому шоссе.

Маркин уходит в разведку, а Якунин и радист выжидают в кустах. Над самой головой трещат моторы, с полузатемненными фарами по шоссе проскакивают мотоциклисты.