Иногда по выходным приезжали родственники, Ферапонт на машине и дочка с женихом - тоже на машине.

Анна носилась, как заполошная курица, готовила угощение - руками Ирины, разумеется.

Усаживались за стол. Какое-то время было тихо, все жевали, наслаждаясь вкусом. Дочь ела мало, буквально ковырялась и отодвигала. Она постоянно худела, организм претерпевал стресс. От внутреннего стресса она была неразговорчива и высокомерна.

Анна лезла с вопросами, нервничала, говорила неоправданно много, заискивала всем своим видом и голосом. Хотела им нравиться, хотела подольше задержать. Журчала, как весенний ручей.

– Помолчи, а?
– просил Ферапонт и мучительно морщился.
– Метешь пургу.

– А что я говорю? Я ничего не говорю...
– оправдывалась Анна.

Слово брал жених. Ирина не вникала.

Потом спрашивала:

– Горячее подавать?

На нее смотрели с возмущением, как будто Ирина перебила речь нобелевского лауреата.

Ирина не могла свести концы с концами. Анна - глава семьи. Все они живут за ее счет, точнее, за счет ее дедушки. Вся недвижимость: квартира, дача, мебель, картины, - все богатство - это наследство Анны. Почему они все относятся к ней, как к бедной родственнице? И почему Анна не может поставить их на место? Вместо того чтобы выгнать Ферапонта в шею, отдала ему квартиру, купила машину...

Ирине было обидно за свою хозяйку. Так и хотелось что-нибудь сказать этой дочке типа: "А кто тебя такой сделал? Ты должна матери ноги мыть и воду пить..." Но Ирина сдерживалась, соблюдала табель о рангах.

Потом родственники уходили, довольно быстро.

Дочь тихо говорила в дверях, кивая на Ирину:

– Какая-то она у тебя косорылая. Найди другую.

– А эту куда?
– пугалась Анна.

– А где ты ее взяла?

– Бог послал.

– С доставкой на дом, - добавлял Ферапонт.

Анна видела: с одной стороны, они ее ревновали, с другой стороны, им было плевать на ее жизнь. Жива, и ладно. У них - своя бурная городская жизнь. Дочь была влюблена в жениха. Ферапонт - в свободу и одиночество, что тоже является крайней формой свободы.

Ирина отмечала: родственники вели себя как посторонние люди. Даже хуже, чем посторонние. С чужими можно найти больше точек соприкосновения. Так что богатые тоже плачут. Этими же слезами.

Анна выходила провожать. Отодвигала миг разлуки.

Родственники садились в машины и были уже не здесь. Взгляд Анны их цеплял, и царапал, и тормозил.

Стук машинной дверцы, выхлоп заведенного мотора - и аля-улю... Нету. Только резкий запах бензина долго держится на свежем воздухе. Навоняли и уехали.

Ирина испытывала облегчение. Она уставала вдвойне: собственной усталостью и напряжением Анны.

Анна тоже была рада освобождению. Доставала чистые рюмки.

– Все-таки все они сволочи, - разрешала себе Ирина.
– И мои, и твои.

– Знаешь, в чем состоит родительская любовь? Не лезть в чужую жизнь, если тебя не просят... Ты лезешь и получаешь по морде. А я не лезу...

– И тоже получаешь по морде.

– Вот за это и выпьем...

Они выпивали и закусывали. Иногда уговаривали целую бутылку. Принимались за песню. Пели хорошо и слаженно, как простые русские бабы. Они и были таковыми.

За это можно все отдать.

И до того я в это верю,

Что трудно мне тебя не ждать,

Весь день

Не отходя от двери...

выводили Ирина и Анна.

– И что, дождалась?
– спрашивала Ирина, прерывая песню.

– Кто?
– не поняла Анна.

– Ну эта... которая стояла в прихожей.

– Не дождалась, - вздохнула Анна.
– Это поэтесса... Она умерла молодой. И он тоже скоро умер.

– Кто?

– Тот, которого она ждала весь день, не отходя от двери.

– Они вместе умерли?

– Нет. В разных местах. Он был женат.

– И нечего было ей стоять под дверью. Стояла как дура...

– Ну почему же... Песня осталась, - возразила Анна.

– Другим, - жестко не согласилась Ирина.
– Все вранье.

Она вспомнила Кямала, который врал ей из года в год.

– Все врут и мрут, - жестко сказала Ирина. Она ненавидела Кямала за то, что врал. И себя за то, что верила. Идиотка.

– Но ведь песня осталась, - упиралась Анна.

И это правда. Ничто не пропадает без следа.

Дети не звонили Ирине. Может быть, не знали - куда. Ирина исчезла из их жизни, хоть в розыск подавай. Но и розыск не поможет. Как найти человека, который вынут из обращения: ни паспорта, ни прописки...