Прием был окончен.

Анна вышла проводить и попрощаться.

– Что передать Ирине Ивановне?
– спросила Анна.

– Спасибо... За вас...

Кямал заплакал с открытым лицом. Его брови тряслись. Губы дрожали.

В жизни Кямала обозначилась надежда, как огонек в ночи. И эту надежду организовала Анна, которую он еще вчера не знал.

Кямал стоял и плакал. Анна не выдержала. Ее глаза увлажнились.

Мальчик смотрел в сторону. Не желал участвовать в мелодраме. Ему нравилось чувствовать себя сверхчеловеком - презрительным и сильным. Вне и над. Над схваткой.

Должно быть, начитался Ницше.

Анна вернулась в Москву.

Ирина, как всегда, ждала ее на дороге.

Анна вышла из такси. Вытащила чемодан, коробки с подарками. Азербайджанцы надарили национальные сувениры.

– Ну как?
– спросила Ирина вместо "здравствуй".

Этот вопрос вмещал в себя многое: видела ли Кямала? Передала ли конфеты? Как он тебе показался? Что он сказал?

– Симпатичный, - одним словом ответила Анна. Это значило - видела, передала, посмотрела и скромно оценила: "симпатичный".

– И ребенок замечательный, - добавила Анна.

– Какой ребенок?
– не поняла Ирина.

Этот вопрос она уже задавала однажды Джамалу. И у нее было то же выражение лица.

– Сын Кямала. У него врожденный порок сердца. Они приедут в Москву на операцию.

– С женой?
– сумрачно спросила Ирина.

– Не знаю. Наверное...

Вошли в дом. На столе стояли пироги: с мясом, с капустой и с черникой. На плите изнемогал сложный суп с самодельной лапшой.

Когда хочешь есть и тебе дают - это счастье.

Уселись за стол.

– А кто их позвал?
– спросила Ирина.

– Что значит "позвал"? Их же не в гости позвали. По медицинским показаниям.

– А ты при чем?

– Я - врач. Кямал попросил, я помогла. А что? Не надо было?

Ирина поджала губы. Анна - это ЕЕ человек. Ее территория. И Кямал позволил себе тащить ТУ, предательскую, жизнь на территорию Ирины.

Анна отправила в рот ложку супа. Закрыла глаза от наслаждения. В этом изысканном ужине пряталась вся любовь и забота Ирины. И легкое тщеславие: "Вот как я могу".

– Это не суп, - подтвердила Анна.
– Это песня.

– А что он сказал?
– спросила Ирина.

– Кто?

Ничего себе вопрос.

– Кямал, - напомнила Ирина.

– Ничего. Спросил: сколько стоит операция в Америке.

– А мне что-нибудь передал?

– Передал: спасибо...
– "За вас" Анна опустила. Это могло быть обидно. Хотя и просто "спасибо" - тоже обидно после всего, что было.

Ирина опустила глаза.

– Если вы любили друг друга, то почему не поженились?
– простодушно спросила Анна.

– У него другая вера, - кратко ответила Ирина.

Не скажет же она, что он ее бросил. Стряхнул, как рукавицу.

– Ну и что? У нас почти все врачи другой веры. И у всех русские жены.

– Евреи, что ли?..
– уточнила Ирина.
– Так евреи вечные беженцы. Они выживают.

– Интересная мысль...
– Анна улыбнулась.

Ее друзья и коллеги меньше всего похожи на беженцев. Скорее на хозяев жизни. А татарин Акчурин - вообще Первый кардиолог.

– А какой у него сын?
– осторожно спросила Ирина.

– Потрясающий. Я бы его украла.

"Мог бы быть моим, - подумала Ирина.
– Только здоровым. От смешения разных кровей дети получаются лучше. Как котлеты из разных сортов мяса".

– Мальчик похож на Кямала?
– спросила Ирина.

– Гораздо умнее...

Так. Значит, Кямал показался ей недалеким.

Анна почувствовала себя виноватой, хотя не знала, в чем ее вина.

Они сидели на кухне, пили чай с черникой, и над их головами метались многие чувства.

Хлопнула входная дверь. В доме раздались легкие шаги.

– Кто это?
– испугалась Анна.

– Алечка, - хмуро ответила Ирина.

– Кто?
– не поняла Анна.

– Моя внучка, кто же еще...

Ирина по привычке устанавливала свои порядки на чужой территории. А почему ей в ее возрасте надо менять свои привычки? И что особенного, если ребенок подышит воздухом и поест хорошую еду. Здесь всего навалом. Половина выкидывается собаке. И взрослым полезно: не замыкаться друг на друге, а отдавать тепло - третьему, маленькому и растущему. Поливать цветок.