— Просим!

— Просим! — зашумело собрание.

— Читай, Устин Андреевич.

Устин стал на бревна и начал читать.

— «Товарищи и граждане!

События последних дней закончились тем, что отряд деникинских банд, под руководством генерала Мамонтова, прорвавшись сквозь линию Красной Армии, начал бесчинствовать в. тылу нашей армии...

Товарищи крестьяне, если вам дорога свобода, которую Вы добывали своей кровью, если вам дороги Советы, которые являются выявителями вашей воли, если вы не хотите, чтобы на вашу шею снова сели помещики, которые ждут не дождутся падения Советов, если вы не хотите, чтобы ваши села и нивы подверглись опустошению разнузданной шайки помещиков-золотопогонни-ков, если вы хотите оградить своих отцов, матерей, жен и детей от насилия банд белогвардейщины — идите за своими Советами и выявите свой революционный дух.

Товарищи! Настала минута, когда нужно действовать. Организовавшись в мелкие боевые отряды, мы можем наносить большой урон зарвавшимся бандам, чем окажем большую помощь нашей дорогой Красной Армии — загнать подлых губителей нашей революции в волны Черного моря, чтобы раз и навсегда положить конец притязаниям на нашу свободу, нашу землю и наш труд.

В городе Тамбове при военно-революционном комитете организуется добровольческий отряд, задачи которого ограждать уезд от налета разведочных отрядов генерала Мамонтова. Военно-революционный комитет призывает граждан оказывать ему всеми мерами помощь, принять участие в защите уезда и записаться в отряд добровольцев. Запись производится в революционном комитете.

Военревко м».

Первым нарушил молчание Петр Васильевич. Он стал рядом с Устином, разгладил усы и снял картуз.

— Ну, товарищи, понятно вам, что рассказано в этой бумаге нашей советской властью? — С этими словами он высоко поднял над головой воззвание.

— Чего и понятней, малый ребенок поймет... — заметил Клим.

— А как же и что порешим?

— Оружия-то нет. Какое же вы войско? — опять поднялся дед Федор.

— Подожди, дед. Дай, Петр Васильевич, я скажу, — попросил Устин. — Товарищи! Я только два дня как с фронта, и вы можете мне поверить. Казаки Мамонтова идут сюда большой кавалерийской массой. Они захотят, чтобы вы вступали в белую армию. Они будут отнимать лошадей, фураж, хлеб. От них отбиться у нас нет оружия, а придут казаки — большое разорение будет. Я так, товарищи, думаю: возьмем мы своих лошадей, у «ого есть, да поедем в город, в отряд, да не мешкать, пока нас тут не прихватили казаки.

— Ах, чтоб им треснуть! — заговорил Клим. — Надо, Семен, пожалуй идти.

Семен глубоко затягивался дымом.

— Петр Васильевич, да и ты, Устин Андреевич, — попросил Зиновей, — не торопите нас. Дайте подумать час, другой... Все ж таки бабы, ребятишки.

— Думайте, товарищи, — ответил Груздев, — мы рассказали все, а там ваша добрая воля. Потом чтобы не раскаивались.

Долго стояла толпа на улице, гомонила, стихала, расходилась, сходилась. Обо всем, казалось, перегово-

рили, все было ясно, но каждый ждал: а не скажет ли кто-нибудь такое, за что можно было бы уцепиться и найти другой выход? Но другого выхода не было.

К вечеру Устин записал пятнадцать человек. Клим притащил спрятанный им наган и сознался:

— Bo-время не сдал и боялся его оказывать, а тут, вишь, пригодился.

Семен принес винтовку и австрийский кинжальный штык. Но больше всех удивил односельчан дед Федор.

— Ты что, никак с нами в отряд надумал? — посмеялся Устин, когда пришел дед Федор.

— Эх, кабы я был молод! — с сожалением вздохнул старик и положил на стол старую шашку, без эфеса и ножен, пояснив:

— Внучок ею щепу колет, может в недобрый час и сгодится.

У Зиновея дрожали руки; он очень волновался и никак не мог свернуть цыгарку.

— Тебя что трясет? — спросил Устин.

Зиновей махнул рукой:

— Настюха моя голосит, слезами изошла.

— Эка, ты не совладаешь с собой, — ответил с укоризной Петр Васильевич. Он знал Зиновея как боевого фронтовика и, вынув свой наган, сказал: — Я как председатель и все одно должен оставаться здесь, то ни к чему мне оружие. На, возьми.

Зиновей сразу повеселел.

Устин переписал .людей, приказал готовиться, чтобы рано утром выступить в город. Попрощавшись с товарищами, он остался с Груздевым в сельсовете с глазу на глаз.