Арина всхлипнула.

— Моя беда — мне больна. Ох и горько же! — простонала она, затем резким движением вытерла глаза и жестко сказала: — Ну, будет, Тимофеич. Раздевайся, садись. Придет небось наше время — разочтемся. Садись и ты, Наташа. Я за гущей для хлеба схожу к соседям, а вы тут потолкуйте, — она накинула на голову платок.

— Никуда не ходи! — испуганно остановила ее Наталья.

Наталья не хотела оставаться со свекром в этот час. Она не знала, как сказать ему о смерти Митяя и сынишки. С гибелью мальчика, как ей казалось, у нее рвалась родственная связь с Афиногеном Пашковым. Она предвидела, что он будет звать ее к себе хозяйствовать и вместе поджидать Митяя. Но она и раньше его не любила, а теперь он стал ей совсем чужим. Порыв жалости прошел.

Арина поняла Наталью. Она сняла платок и села на скамью, внимательно присматриваясь то к Наталье, то к Пашкову. Афиноген заметил, как худа и измождена стала Наталья. Его удивил ее строгий взгляд. Он понял, что в жизни ее произошло что-то непоправимо тяжелое, и боялся спросить. «Где ее дитя?» — подумал он и пошарил глазами по хате.

— А вну... внучек мой иде же? — осторожно задал он вопрос и снова обвел взглядом горницу.

Когда он спросил Наталью о ребенке, она вдруг почувствовала в себе силу не только ответить, но и рассказать во всех подробностях о своих невольных скитаниях. Она почувствовала, что у нее все перегорело, а что потеряно — невозвратимо. А у Афиногена нарастало ощущение душевного беспокойства, и он крепился как мог. Наталья прислонилась к столу, подперев голову руками, и глухо сказала:

— Выложу я тебе всю правду, Афиноген Тимофеевич. Нет у меня ни мужа, ни сына, а у тебя ни сына, ни внука...

Старик отшатнулся и оцепенел. Губы его дергались. Дрожащие пальцы бегали по бороде.

— Отколь... узнала? — спросил он внезапно осипшим голосом.

Рухнула теплившаяся надежда, словно из-под ног вырвали последнюю опору.

Арина прижала руку к губам и молчаливо следила за Натальей и Пашковым.

— Был тут в селе до казаков Устин Хрущев, — начала Наталья.

— Знаю! — выкрикнул с болью Афиноген.

— Об Митяе сказывал. На себе картуз его принес. С убитого, стало быть, снял.

— Врет... врет он! — вскочил Афиноген и вдруг сел и замолчал, словно у него отнялся язык. Он не знал, как опровергнуть то, что услышал, боялся в присутствии Арины сказать, что Митяй и Устин были в разных лагерях. Старик, встретившись с пытливыми, спокойными глазами Натальи прочитал в них то, о чем догадывался. Он уронил на стол голову и забился в приступе рыданий.

Наталья закрыла лицо руками. Арина накинула платок и тихо вышла из хаты.

Когда Наталья отняла от лица руки, Пашков сидел согнувшись, с низко опущенной головой.

— Афиноген Тимофеевич, — дрожащим голосом проронила Наталья, — а какие у тебя думки об Митяе? ..

— Допыталась бы ты у Устина. Митяй не мог быть с Устином вместе.

— Почему же?

— Враги они, понимаешь, враги заклятые. Я это знаю. Митяй к белым убег. Как же они встрену-лись-то а? .. Как же ты не поняла?

— А откуда же мне знать было?

Пашков вскочил и трясясь всем телом закричал:

— Устин... Устин Митяя убил!..

Вошла неслышно Арина и поставила гущу для закваски хлеба. В горнице было тихо, как будто лежал покойник.

Афиноген встал, комкая в руках шапку. Он резко изменился в лице, осунулся, глаза ввалились, и Наталье показалось, что он стал маленьким, съежившимся, сутулым.

— Я за тобой приехал, — сказал он робко, глядя на нее слезящимися глазами. — Одинокий я теперь... и ты одинока. Иди ко мне во двор. Должно быть, я скоро помру.

— Нет! Нет! — вскрикнула она, словно ужаленная. — Не пойду я, не могу. Может быть, после... попозже! ..

Он смотрел на Арину, словно ища у нее поддержки.

— Иди, — сказала ему Арина твердо и спокойно. — Видно, тебе судьба такая на роду написана. Страдай за сына, за себя. А она, бедная, вволю настрадалась. Пусть отдохнет у меня. Нас свело наше горе. У нее сына не стало, у меня мужа. Потом видно будет, чего делать.

Афиноген постоял с минуту... Потом Наталья слышала, как он подошел к телеге, как сел и тронул лошадь. Она представила себе его плачущее лицо и снова пожалела старика.

Арина обняла подругу и ласково сказала:

— Уехал. Крепись, Наташа. Ничего, и это пройдет. Все пройдет, все минует.

— Скажи мне, скажи, тетя Арина: Митяя он убил? Устин?

— Я там не была, касатка. В бою Митяй убит.