– Все это было похоже на дурной сон, – глядя на пузыри, сказал Кот.

– Говорят, сон благотворно влияет на здоровье, – заметил контрразведчик. – Что скажешь, Аким?

Аким лишь бледно улыбнулся в ответ. Незамысловатая шутка иногда помогает взбодриться, да только не теперь, когда все были эмоционально и физически выжаты. Но дело даже не в этом.

– Пора возвращаться, – сказал Кот. – И чем скорее, тем лучше. Мы слишком долго в Зоне. И еще неизвестно, какие последствия вызовет наше пребывание в Море.

– А сколько вообще можно находиться в Зоне? – спросил Аким.

– Не важно, сколько дерьма ты сможешь заставить себя сожрать. Важен сам факт: ты жрал дерьмо.

– Неприятное какое-то сравнение.

– Зато самое точное. Человеку в Зоне не место. Долгое нахождение здесь может сделать из тебя нелюдя.

– Бывали случаи? – поинтересовался Шевцов.

– Ты бандитов местных знаешь? – прищурился Кот. – Они не ограничивают себя временем пребывания в Зоне, особенно когда идет сбор «экзотики». И у всех от этого мозги набекрень. Более жестоких отморозков ты нигде не найдешь.

– Это точно, – признал Шевцов. – И жизнь у них аномально короткая.

– Так и есть, – сказал Кот. – Немногие урки живут у нас больше года. Штырь да еще несколько авторитетов исключение. Они ловко пользуются этим, чтобы не подсидел никто и не скинул, а сами-то берегутся. Но даже они меняются настолько, что их трудно назвать людьми. С ними невозможно иметь дело – они напоминают злобных пришельцев.

– Прямо заговор рептилоидов, – усмехнулся Шевцов. – Нет, ты прав. Наши психологи, из конторы, так и говорят: измененная психика, извращения, жестокость. При этом феноменальная хитрость – иначе бы их всех давно переловили.

– Вот-вот, – кивнул сталкер. – Это помимо чисто внешних изменений. Присмотритесь при случае – некоторые даже внешне будто на зверей похожи становятся, разве что шерсти не хватает. Это я все к чему говорю? Сваливать отсюда надо. Погуляли, и хватит.

– А где мы сейчас находимся? – спросил Аким.

– Хороший вопрос, – Кот покрутился вокруг себя. – Странно, что-то я совсем не узнаю эти места.

– В любом случае, мы где-то на южной стороне Моря. Надо выбрать направление и идти, а там сориентируемся.

Сталкер помолчал, пристально вглядываясь в голые древесные стволы на пригорке. Вообще, так делать нельзя. Дурной это путь – наобум через Зону переть. Но выбора просто нет.

– Ладно, – медленно сказал Кот. – Сделаем так. Сначала отойдем подальше от Моря. Иначе оно и дальше будет на мозги действовать.

– Вот это точно, – решительно сказал Шевцов. – Я тоже думаю, что возле этого киселя мы правильного решения не примем.

Собрав оружие и прочий скарб, спасенный с затонувшего бронетранспортера, направились в сторону деревьев. Деревья это всегда хорошо – по крайней мере, гарантия от случайной «комариной плеши». От чего деревья не спасают, так это от «порченой земли». А здесь она имелась в изобилии, отчетливо очерченная «черной колючкой». Идти между пораженными участками всегда опасно – можно и в «лабиринт» угодить. За себя Кот уже не боялся. Он почти смирился с неизбежным. Но теперь почему-то особо пронзительно стал переживать за друзей. Что с ним такое – непонятно. Откуда такая сентиментальность? Наверное, перегорели какие-то предохранители, защищавшие его всю жизнь здоровым цинизмом.

Сквозь «порченые земли» они все-таки прорвались. Едва «черная колючка» осталась за спиной, Кот позволил себе чуть расслабиться, сбавить темп и сунуть в рот сигарету из пачки, захваченной на блокпосту. Чиркая зажигалкой, вяло подумал: интересно, если сигареты – порождение воспаленного подсознания, как и все на том Острове, вредны ли они, как обычные? Может, эти вообще – смертельный яд? Или, напротив – целительная «пустышка» для мечтающего бросить? На вкус – сигарета как сигарета, дешевая и паршивая, какие они курили во времена службы, – и дым вонючий, и действует так же…

Шевцов тем временем вышел вперед, двинулся уверенной походкой воспитанника спецслужб. Надо бы его притормозить – такие вот уверенные здесь пачками ложатся.

– Жаль, бэтээр утопили, – обернувшись, хмыкнул Шевцов. – Ехали бы сейчас с комфортом. А что? Бандиты же здесь как-то катаются! От «жгучего пуха» и от «жарки» броня вполне защитила.

– А «комариная плешь»? – из-за спины поинтересовался Аким.

– А мы бы потихоньку. Едешь так, не спеша, гайки только вперед выкидываешь. А, Кот?

Сталкер мрачно глядел на контрразведчика. Болтливость – это совсем на него непохоже, тревожный звоночек. Признак стресса и потери контроля. Все, пора брать ситуацию в свои руки.

Отбросив окурок, Кот протянул руку, чтобы придержать приятеля за плечо.

И поймал пальцами воздух.

Шевцов исчез.

Еще не понимая, что стряслось, он каждой клеточкой своего существа ощутил опасность. Успел отскочить на шаг назад – и увидел, как земля в буквальном смысле слова с грохотом уходит у него из-под ног. А мигом позже заметил и Шевцова. Тот барахтался на дне десятиметровой ямы. Даже не ямы – воронки, невесть откуда взявшейся в земле и продолжавшей крутиться, со скрежетом всасывая в себя все новое пространство, расширяясь и подбираясь все ближе к обалдевшим Коту и Акиму.