Игнатий.Почему ты так решила?

Лариска.А ты посмотри на себя в зеркало. Такого лица не бывает у счастливого человека. Я имею в виду ту жизнь. До меня. У тебя было такое лицо, как будто у тебя ужасающая мигрень и ты вынужден ее скрывать.

Игнатий.Да?

Лариска.Такое впечатление, что ты прожил всю свою прошлую жизнь и живешь по инерции. По привычке жить.

Игнатий( после молчания). Знаешь… Моя любовь к жене умерла. А мы ее не хороним. И она — как мертвец в доме, которого не выносят.

Лариска.Ничего себе… Жить в доме, где мертвец.

Игнатий.Но мы уже привыкли. Если его вынести, то вроде будет чего-то и не хватать. Человек очень сильно привыкает к своим привычкам. В биологии это называется динамический стереотип. Его очень трудно ломать.

Лариска.Ну уж дудки…

Игнатий.Ты еще молодая. У тебя нет привычек. Они тебя не тянут.

Лариска.Ты когда первый раз меня увидел, что подумал?

Игнатий.Не помню. Я не помню своего первого впечатления.

Лариска.А я помню. Я увидела тебя и тут же поняла: что-то произошло. А потом я все время о тебе разговаривала. Как помешанная.

Игнатий.А сейчас?

Лариска.А сейчас я все время строчу тебе письма. И мне кажется, что я с тобой разговариваю.

Лариска достает из письменного стола пачку писем и протягивает Игнатию.

Лариска.Возьми. Прочитаешь.

Игнатий.Опять пачка? Ты просто Бернард Шоу.

Смотрят друг на друга не отрываясь.

Игнатий.Пожалуйста. Я очень тебя прошу. Пока мы с тобой… пусть у тебя никого не будет.

Лариска.Я буду с тобой до тех пор, пока ты захочешь. А когда ты не захочешь, я умру.

Обнимаются. Лариска кладет голову ему на плечо.

Игнатий.Ты дышишь мне в самое ухо. Как барашек.

Лариска.Почему барашек, а не собака, например?

Игнатий.Мы во время войны жили в эвакуации. Папа был на фронте. Я убегал в овраг и ложился на зеленую траву. А ко мне откуда-то приходил маленький барашек, ложился возле меня и дышал мне в ухо. Как ты сейчас. А мне казалось, что это — душа моего папы. А потом этого барашка съели. А я не ел. Хотя был голод. И папа не вернулся.

Лариска.А я потеряла сразу и папу, и маму, когда мне было тринадцать лет. Они погибли в автомобильной катастрофе. Я помню, пошла в морг, а мне служитель стал выдвигать жестяные листы с трупами. И спрашивал: ваш? Ваш?

Игнатий.О Господи… Почему ты мне раньше это не говорила?

Лариска.Не люблю вспоминать. И ты не помни. Хорошо?

Обнимаются.

Лариска.Ты пахнешь, как цветущее дерево. Я не могу тобой надышаться. И не могу на тебя насмотреться.

Целуются.

Лариска.Ты сейчас о чем-то подумал. О чем ты подумал?

Игнатий.Не рассердишься?

Лариска.Нет.

Игнатий.Под окном проехала машина. Дала гудок. Я подумал: ре-фа-соль.

Лариска.Это, конечно, обидно. Но я привыкну. Я буду слушать с тобой все автомобильные гудки. Я буду тем, что ты хочешь. Ты куда?

Игнатий.Взять сигареты.

Лариска.Я с тобой.

Игнатий.Подожди меня здесь. Посчитай до десяти.

Игнатий выходит из комнаты. Лариска считает.

Лариска.Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

Игнатий появляется.

Игнатий.Лариса…

Лариска( испуганно). Нет!

Игнатий.Что «нет»?