Лариска.Ничего…

Помолчали.

Игнатий.Вот что, Маркова… Вы совершенно не готовитесь к занятиям. Мы только напрасно время теряем. Я поговорю в учебной части. Пусть вас переведут к Самусенко. До свидания.

Игнатий ушел. Лариска осталась стоять.

Появилась Кира.

Кира.Ну что?

Лариска.Ничего.

Кира.Ты ничего не сказала?

Лариска.Он запретил.

Кира.Как?

Лариска.Глазами. Он так посмотрел, что я ничего не могла сказать.

Кира.Ну и что?

Лариска.Выгнал.

Кира.Как?

Лариска.Сказал, что переведет к Самусенко.

Молчат.

Кира.Если бы ты ему не нравилась, он не перевел бы тебя к Самусенко.

Лариска.Оставь меня. Я хочу побыть одна.

Кира( обеспокоенно). Что ты собираешься делать?

Лариска.Ничего. Перейду к Самусенко.

Лариска ушла.

Кира.Но почему? Почему? Почему?

Вечер в училище. Играет оркестр, составленный из педагогов и учеников. Игнатий сидит на ударных, лихо стучит в барабан и тарелки. У него совсем другое выражение лица — азартное, счастливое. Он похож на мальчика, которого взяли в цирк. Все пляшут, как хотят. Лариска объята ритмом, танцует просто потрясающе. Кира стоит у стены. Лариска замечает ее. Подходит к ней.

Лариска.Ты сегодня потрясающе играла. Но платье… Вот если бы я вышла, то я бы вышла.

Кира.В том-то и дело. Кто-то может выйти, а кто-то может играть.

Лариска.А ты почему не танцуешь?

Кира.Не приглашают.

Лариска.Они, наверное, думают: раз ты хорошо играешь, значит, тебе и так хорошо.

Кира.Наверное…

Помолчали.

Кира.Ты целый месяц меня избегала. Почему?

Лариска.Не догадываешься?

Кира.Нет.

Лариска.Странно. Ты занимаешься у Игнатия?

Кира.Конечно.

Лариска.Сколько времени?

Кира.Сорок пять минут.

Лариска.Двадцать две минуты твои и двадцать две минуты мои.

Кира.Но…

Лариска.Он не просил меня любить его. Я знаю. Моя любовь не пригодилась и плавает над крышами как неприкаянная. А ты — моя подруга, вместилище моих тайн, живешь как ни в чем не бывало и занимаешь мои самые главные двадцать две минуты в жизни.

Кира( растерянно). А что я должна была сделать?

Лариска.Перейти к Самусенко.

Кира.Но Самусенко — халтурщик, а Игнатий — педагог.

Лариска.Я не в состоянии тебе объяснить то, что ты не в состоянии понять.

Кира.У тебя свои задачи. А у меня свои. Я хочу быть пианисткой, и все остальное для меня во-вторых.

Лариска.У тебя какая-то этическая глухота.

Кира.Ты хризантема, а я — репей.

Лариска.Ты права. Но ты — не права.

Мимо прошел Игнатий. Лариска напряглась.

Забормотала.

Лариска.Не думать, не думать, не думать, не думать…

Кира.Ты сошла с ума?

Лариска.Нет. Это моя гимнастика. Я каждое утро просыпаюсь и повторяю, как молитву: «Мужество, мужество, мужество, мужество…» Раз пятьсот. И перед сном тоже: «Надежда, надежда, надежда, надежда…»

Раздается выстрел. Лариска вздрогнула.

Лариска.Это он.

Кира.Это лопнула шина у грузовика. По-моему, ты сошла с ума.

Лариска.Ну и пусть! Любовь — это и есть умопомешательство. Особенно неразделенная.

Кира.Почему неразделенная? Может быть, у него принципы. Все-таки он — учитель. Ты — ученица. Это безнравственно.

Лариска.Я скажу ему: если он хочет, я брошу училище. Плевать мне на это училище. Сейчас пойду и скажу.