— Ничего не говорите. Все написано у вас на лице.

Черт, он забыл, что должен выглядеть довольным, так он был удивлен.

— Я говорила Эмме, что это просто смешно. Я выгляжу так, будто напялила на себя мешок. — Она не давала Робу вставить слово. — Так нет же! Эмма сказала, что этот парень интересуется натуральными вещами. Я должна надеть эту ее одежду, которая мне безумно велика и сделана вся из морщин. Теперь мятая одежда — это нормально и даже модно.

Она достала из буфета два стакана и налила чаю, все еще бормоча себе под нос.

— И вы собираетесь пойти в этом? — с неприкрытым любопытством спросил Роб.

— Конечно. Эмма спланировала весь вечер так, чтобы я чувствовала себя полной идиоткой. Вот зачем нужны друзья — чтобы ставить нас вот в такие ситуации, иначе наша жизнь была бы настолько спокойной и приятной, что мы не смогли бы этого оценить.

Алекс рухнула в кресло и с жадностью отпила чаю. Роб пристально смотрел на нее.

Вообще-то она выглядела великолепно. Действительно, эта одежда поглощает ее, но все равно смотрится прекрасно. Оставив волосы свободно падать на плечи, вместо того чтобы собрать их сзади в свой обычный хвост, Алекс подчеркнула, как они прекрасны — волнистые, густые и такие мягкие. А еще она наложила макияж, и ее глаза стали более выразительными, кожа казалась кремовой, и она чудесно пахла — как цветок.

И почему-то, может быть из-за волос или макияжа или из-за длинных раскачивающихся сережек, она больше не напоминала домохозяйку, а превратилась в женщину, свидание с которой было бы большой удачей для мужчины. Особенно если он выбрал ее по объявлению в газете.

— Алекс, — сказал Роб, — я думаю, вы выглядите очень хорошо.

— Правда?

Он кивнул:

— Действительно хорошо.

Она опустила глаза и стала смотреть в стакан с чаем. Размешивала его. Изучала.

— Роб, можно я задам вам один вопрос? — спросила она и торопливо продолжила: — Вы часто ходили на свидания?

— Вы спросили мое мнение, а потом решили проверить, есть ли у меня опыт в подобных делах?

Она вспыхнула.

— Ну, не совсем так, — запинаясь, ответила она.

Роб улыбнулся, ее волнение показалось ему очаровательным.

— Я ходил на свидания почти каждый выходной лет двадцать моей сознательной жизни. Если бы я потратил столько времени на что-нибудь другое, а результат был бы таким ничтожным, то перерезал бы себе горло. Однако, к счастью, это делает меня великим экспертом по свиданиям. Вы услышали голос знатока.

— И вы сказали правду?

— О да.

Она помолчала, поглядывая на него сквозь свои густые ресницы, чтобы убедиться, что он не поддразнивает ее, потом приняла комплимент.

— Спасибо.

— Не за что.

Оставив изобилие адресов, телефонных номеров и инструкций для девочек, Алекс ушла раньше, чем он закончил загружать свои инструменты в грузовик.

Роб захлопнул откидной борт автомобиля и стал искать в кармане ключи, Дарси появилась перед ним.

— Роб, — сказала она, — я что-то плохо себя чувствую.

Выглядела она неважно. Веснушки казались нарисованными на зеленовато-бледном лице.

— Желудок? — спросил он.

Девочка не ответила, она просто нагнулась, и весь ее обед оказался на дорожке. Вытерев ей рот платком, найденным в заднем кармане, он положил руку ей на плечо.

— Пойдем внутрь, — сказал он. — Мы приведем тебя в порядок и позвоним маме.

— Вы не можете позвонить ей. — В голосе звучали отчаяние и боль. — Поэтому я и не сказала ничего, пока она не ушла.

— Дарси. — Роб старался, чтобы его голос звучал спокойно. — Мама захочет знать.

— Со мной все будет в порядке. Мне уже гораздо лучше.

— Но, Дарси, она едет на свидание с тем, кого даже не знает, и потому будет не против вернуться домой.

— Послушайте, я сделаю все, что скажете, если вы просто выслушаете, почему я не могу вызвать ее.

Дарси?! Все, что он скажет? Похоже, дело действительно серьезное.

— Отлично. Я хочу, чтобы ты пошла в дом и прополоскала рот, но ничего не пила. Потом я хочу, чтобы ты легла в постель и ждала меня с термометром во рту.

Дарси беспрекословно подчинилась. Роб взял садовый шланг и вымыл подъездную дорожку, а потом нашел в кухне большую миску. После этого пошел взглянуть на Дарси.

Как и обещала, она лежала в постели, из-за термометра во рту храня молчание. А неплохое это изобретение — термометр.

Вытащив его сразу же, как только увидела Роба, она воскликнула, размахивая градусником:

— Всего лишь чуть-чуть больше ста градусов. Я вряд ли больна.

— И сколько ты его держала? Тридцать секунд?