Шрифт:
Кейтлин подошла ближе. Опустив меч.
«Не хочешь обнять жену?» – спросила она.
Калеб сделал три больших шага вперёд, раскрыл руки для объятий и бросился к Кейтлин.
Приближаясь к ней, внутри него всё холодело, будто предупреждая, что что-то с Кейтлин было не так. Он не понимал свои ощущения, но когда всё встало на свои места, оказалось уже слишком поздно.
Калеб сделал последний, судьбоносный шаг навстречу Кейтлин.
Вдруг лицо Кейтлин исказила злобная гримаса, она достала короткий серебряный кинжал и вонзила его Калебу прямо в сердце. Она обнимала его одной рукой, держа кинжал другой и вонзая его всё глубже в его плоть.
Калебу стало больно дышать. Боль была настолько сильной и настолько неожиданной, что он удивлённо открыл глаза, хватая губами воздух.
Хуже физической боли была боль предательства. Его убила та, которую он любил больше всех на свете.
Калеб посмотрел Кейтлин в глаза, не понимая, как она могла так с ним поступить.
«Я же сказала, что отомщу», – произнесла она.
Калеб её не понимал. Мир заволокла светлая пелена, и он чувствовал, как жизнь покидает его тело. Оно становилось всё легче, и Калеб словно со стороны видел себя падающим на землю.
В последние секунды своей жизни, в моменты сознания, лёжа на земле, Калеб оглядывал поле боя. Он видел удивлённое лицо Блейка, а потом увидел, как сзади его схватил Райнд, в то время как Кайл спереди нанёс удар топором и убил его.
Он также увидел, как Кайл, выхватив длинный серебряный меч, набросился на Эйдена. Каким-то образом ему удалось пробиться сквозь защитный щит и вонзить меч прямо в сердце старца. Калеб наблюдал за тем, как безжизненное тело Эйдена падает на землю.
Он видел, как поднимаются всё новые и новые могилы, а на оставшихся воинов Эйдена нападают толпы вампиров и тёмных существ, уничтожая их небольшую армию направо и налево.
Наконец, Калеб перевёл взгляд на Кейтлин.
В этот момент её лицо изменилось, превратившись в лицо его бывшей жены, Сэры. Она торжествующе смотрела на него злыми глазами.
«Сэм научил меня превращаться в других», – прошипела она.
Но Калеб её уже не слышал. Он не видел, как изменилось её лицо, не слышал её последних слов. В последние секунды своей жизни, когда душа покидала его тело, он продолжал думать о Кейтлин – своей жене, своей любимой – которая его предала.
Глава двадцать восьмая
Кейтлин медленно открыла глаза. Тело разрывала дикая боль. Яркий свет слепил глаза, словно в лоб втыкали ножи. Кейтлин зажмурилась, хотя помещение освещал лишь тусклый свет факелов.
Всё тело болело и ныло. Кейтлин попыталась пошевелиться и поняла, что её руки и ноги были прикованы цепями к стене. Она стояла прямо, уперевшись спиной о холодную стену. Руки и ноги были выпрямлены в стороны. Холодный металл врезался в запястья и лодыжки. Кейтлин дёрнула оковы и поняла, что они были сделаны из серебра.
На щеке болел синяк. Кейтлин поняла, что, видимо, это был синяк от удара Сэма. Мысль эта причиняла ей больше боли, чем сам кровоподтёк. Сэм. Её брат. В голове не укладывалось, что он полностью перешёл на сторону зла и напал на собственную сестру.
Но это было так. Эти мысли причиняли Кейтлин невыразимую душевную боль. Она поняла, что Сэм больше не был её братом. Их родственные узы были разорваны. Он стал для неё незнакомцем. Хуже: он стал для неё врагом. Кейтлин никогда не чувствовала себя такой одинокой.
Она попыталась вспомнить, как она здесь оказалась. Она помнила тайную вечерю… Иуду, уходящего из сада… Иисуса… темнеющие облака… Сэма… Кейтлин вдруг подумала о Скарлет. Она заставила себя полностью открыть глаза, чтобы осмотреть комнату.
Она была в большой, пещерообразной, каменной комнате. Здесь было темно. Освещали помещение лишь факелы. Здесь было душно. Единственный шум, который она слышала, был стоном других пленников. Оглядев стены, Кейтлин заметила других вампиров и людей, закованных в цепи. Они кричали от боли и пытались освободиться. Кейтлин прекрасно понимала, что они чувствовали: оковы так плотно обвивали её руки и ноги, что боль становилась невыносимой. Кейтлин гадала, как долго она уже здесь находилась.
Продолжая оглядывать комнату, Кейтлин с болью в сердце ждала, что найдёт здесь Скарлет. К своему большому облегчению, она наконец её увидела. Девочка была прикована к противоположной стене. Видя дочь, Кейтлин испытывала и облегчение, и страх.
Видеть её в муках, прикованную к стене, было больнее, чем осознавать собственную беспомощность. Кейтлин дёрнула наручники ещё раз, пытаясь освободиться, но всё тщетно. Рядом с девочкой, в наморднике и прикованная к стене, сидела Рут.
По крайней мере, Скарлет была рядом с Кейтлин. И она была жива.