И неожиданно отец снова рядом со мной в космосе, под парусом. Мы играем в го.

– Посмотри в левый нижний угол. Видишь, твоё войско разделено на две группы? Скоро мои белые камни окружат и захватят одну из них целиком.

Я смотрю туда, куда он показал, и вижу фатальную ошибку. Я пропустил пересечение. И то, что мне казалось единым войском, на самом деле две группы камней, между которыми зияет промежуток. Я должен закрыть это пересечение следующий ходом.

Я отгоняю видение. Я должен закончить дело, а потом смогу поспать.

Передо мной дыра в парусе. На скорости, с которой мы двигаемся, даже малюсенькая песчинка, проскользнувшая через ионные щиты, может привести к катастрофе. Солнечный ветер и давление электромагнитного излучения заставляют рваные края прорехи колебаться. Сам по себе один фотон ничтожно мал и даже не имеет массы, но вместе они могут приводить огромный как небо парус в движение и нести тысячи людей вперёд.

Вселенная – удивительное место.

Я поднимаю чёрный камень и готовлюсь поставить его на доску, чтобы соединить моё войско.

Камень превращается в комплект для наложения заплаты из моего рюкзака. С помощью двигателей я маневрирую над прорехой. Через дыру я вижу звёзды, те самые, которые никто из корабля не видел уже много лет. Я смотрю на них и думаю, что около одной из них когда-нибудь случится такое, что человечество, сплавившееся в новую нацию, восстанет от почти полного исчезновения и засияет с новой силой.

Я аккуратно подготавливаю всё для наложения заплаты. Затем включаю горелку. Провожу ею над заплатой и чувствую, как материал плавится и соединяется с углеводородными цепями плёнки паруса. Потом мне надо будет поверх этого нанести распылённые атомы серебра, чтобы сформировать тонкий отражающий слой.

– Получается, – произношу я в микрофон. Я слышу приглушённые звуки радости на заднем фоне.

– Ты герой, – говорит Минди.

Я представляю себя гигантским японским роботом из манги и улыбаюсь.

Горелка начинает сбоить, и, наконец, пламя гаснет.

– Смотри внимательно, – говорит папа. – Ты хочешь закрыть эту дырку следующим камнем. Но так ли ты должен поступать на самом деле?

Я трясу топливный бак, присоединённый к горелке. Пусто. Это тот самый бак, который я стукнул об одну из распорок паруса. Должно быть, это вызвало течь, и теперь в нём не хватит топлива, чтобы заделать дыру до конца. Заплата присоединена только наполовину и висит свободно.

– Возвращайся, – говорит доктор Гамильтон. – Возьмёшь ещё топлива и попробуешь снова.

Я измотан. Как бы я ни хотел, второй раз я не смогу добраться сюда также быстро. И кто знает, как сильно разрастётся дыра к этому моменту? Доктор Гамильтон понимает это не хуже меня. Он просто хочет, чтобы я вернулся в безопасное тепло звездолёта.

Но у меня ещё есть топливный бак для обратной дороги...

На лице моего отца ожидание.

– Я понял, – говорю я медленно. – Если я поставлю следующий камень на это пересечение, у меня не будет возможности спасти маленькую группу в правом верхнем углу. И ты захватишь их.

– Один камень не может быть сразу в двух местах. Ты должен выбирать, сынок.

– Скажи, как мне поступить?

Я ищу ответ на лице отца.

– Посмотри вокруг, – отвечает папа. И я вижу маму, мисс Маэду, премьер-министра, всех наших соседей из Курюма, всех людей из Кагосимы, вместе с которыми мы ждали звездолётов, с Кюсю, с четырёх островов, со всей Земли и с «Надеющегося». Они смотрят на меня и ждут, что я сделаю.

Вдруг слышится спокойный папин голос:

Звёзды сверкают.

Мы гостями приходим,

Смайлик и имя.

– У меня есть решение, – говорю я доктору Гамильтону по связи.

– Я знала, что ты что-нибудь придумаешь, – в голосе Минди счастье и гордость.

Доктор Гамильтон секунду молчит. Он знает, что я придумал.

– Спасибо, Хирото.

Я открепляю бесполезный бак от горелки и присоединяю её к ёмкости с топливом у меня на спине. Пламя яркое, ровное, как лазерный клинок. Под моими руками атомы и фотоны сплетаются в сеть из крепости и пламени.

Звёзды на другой стороне снова запечатаны. Зеркальная поверхность паруса безупречна.

– Корректируйте курс. Я закончил, – говорю в микрофон.

– Принято, – это доктор Гамильтон.

Его голос – голос опечаленного человека, который пытается скрыть грусть.

– Вначале ты должен добраться назад, – говорит Минди. – Если мы сейчас изменим курс, ты не сможешь вернуться.

– Всё нормально, детка, – шепчу я в микрофон. – Я не вернусь. У меня не хватит горючего.

– Мы пойдём к тебе!