Разговор тянулся довольно долго, Поэт решил завершить его после того, как заметил, что взгляд пожилого читателя то и дело скользит в сторону ещё недочитанных им каменных страниц. Грациус Ворд вовремя вспомнил о том, что не стоит попусту отвлекать Добросовестного Читателя, заплатившего звонкой монетой за право прочитать его книгу.

Поэт пригласил старика разделить с ним вечернюю трапезу, но был не слишком огорчён, когда тот ответил отказом, сославшись на то, что до вечера он собирается закончить чтение Книги и добраться до железнодорожной станции. Писателю, конечно, необходимо поддерживать контакты с читательской аудиторией, но совершенно не нужно заводить среди своих поклонников слишком много друзей. Ведь друзьям приходится разрешать чтение Книг без всякой оплаты…

– Господин! Господин! – запыхавшийся слуга подлетел к Грациусу Ворду. – Господин, поймали Книжного Вора! Он украл Вашу книгу!

Поэт почувствовал, как его захлестнула волна гнева и возмущения.

– Где он? Немедля покажите мне этого негодяя!

Стремительным шагом он последовал за слугой. Шёл пятый день после открытия Книги. Число посетителей едва достигало двух третей от запланированного, да и то во многом за счёт начавших прибывать из соседних городов школьных экскурсий. Это сказывалось на настроении Поэта самым скверным образом.

На площади посёлка возмущённо шумела толпа прислуги и немногочисленных читателей. Поэт бесцеремонно протолкался сквозь неё, люди расступились в стороны, образуя небольшой круг. В центре него остались стоять двое монахов из древнего Ордена Защиты Авторских Прав – в одного покроя рясах из темно-коричневого грубого сукна, с низко опущенными на чёрные стёкла солнцезащитных очков капюшонами, одинаково, словно братья-близнецы, невысокие и коренастые. А где же вор? Грациус Ворд не сразу сообразил, что жалкая фигурка, скорчившаяся у ног одного из монахов, и есть зловещий Книжный Вор.

– Ты? – удивлённо воскликнул он, узнав читателя, с которым так долго беседовал вчерашним вечером. Старик ничего не ответил, ещё ниже опустив свою покрытую сединой и пылью голову.

– Где вы его поймали? – обратился Грациус Ворд к одному из монахов. Подобно всем Поэтам, он слегка недолюбливал монахов Ордена, хотя и понимал необходимость и важность их деятельности. В конце концов, братья из Ордена Защиты Авторских Прав работали не за идею, а за «добровольные пожертвования», которые им регулярно перечисляли и авторы, и издатели.

Один из монахов легонько толкнул ногой стоящего на коленях старика, и ответил, сверкая полным ртом золотых зубов:

– В небольшой деревне, милях в десяти отсюда. Он пересказывал Поэму в таверне собравшимся там крестьянам.

Второй монах выступил вперёд и скороговоркой произнёс традиционную формулу передачи:

– Волею Императора и в соответствии с Законом Об Авторском Праве, Книжный Вор передаётся в полное распоряжение Автора, для производства суда и назначения справедливого возмездия, меру которого Автору предстоит определить самому…

С этими словами монахи удалились, толпа робко и уважительно раздалась в стороны, позволяя им пройти. Грациус Ворд остался наедине с Книжным Вором, толпой слуг и читателей, и необходимостью вынесения справедливого приговора.

Возникло неловкое, тяжёлое молчание.

– Знаешь ли ты, почему закон так суров к Книжным Ворам?
– Спросил наконец Грациус Ворд.

Старик кивнул, не поднимая головы. Грациус Ворд не обратил на это внимания и начал говорить - то ли для старика, то ли для подобострастно вслушивавшихся в слова своего господина читателей и слуг, то ли для себя самого.

– Когда-то, давным-давно, ещё до Великой Катастрофы, изменившей наш мир, книги были совсем иными. Наши предки печатали их на бумаге. Можете это себе представить – на бумаге, словно это были справочники или технические инструкции! Вместо одной Книги или двух-трёх её копий тиражи достигали иногда трёх тысяч экземпляров. Да-да, трёх тысяч, а иногда и пяти! И это при том, что большинство из писателей тех времён зачастую даже не удосуживались облечь своё Литературное Слово в поэтическую форму!

У поэта от возмущения перехватило дыхание, и он вынужден был сделать паузу, прежде чем продолжить.

 - Тебе известно, что такое Интернет? Это что-то вроде пневмопочты, но устроенное сложнее и действующее на совершенно иной основе. Впрочем, детали не важны. – Поэт, не слишком разбиравшийся в принципе действия древних устройств, решил не углубляться в технические подробности.
– Это было адское вместилище навязчивой рекламы, непристойных картинок, лживых новостей и бессмысленных споров. Информация, не привязанная ни к какому материальному носителю просто передавалась от одного устройства к другому, позволяя каждому смотреть, читать и писать всё, что взбредёт ему в голову. Люди читали всё меньше, предпочитая смотреть и слушать. Кроме того, многие возомнили, что им дано мастерство владения Литературным Словом. Каждый второй ремесленник, лекарь или клерк в свободное время сочинял «поэмы» и «романы», выкладывая их в свободный доступ. Безграмотные, нелепые, написанные корявым языком – и тем не менее, и эти жалкие творения нередко находили своих читателей и даже почитателей, ибо, в отличие от бумажных Книг, были бесплатны. Постепенно люди перестали различать разницу между Художественным Словом и словом просторечным – увы, выражение «умение писать» в предшествующие Катастрофе годы вернулось к своему буквальному, изначальному значению, обозначая обычную грамотность – умение складывать из букв слова, а из слов предложения. На этом фоне медленная и мучительная смерть Литературного Слова была неизбежна…