–  Что ты, Юрий! На Господа уповаю, - поспешно перекрестился Иван.
– Ить доселе не оставлял он нас своей милостью, - с некоторым удивлением произнёс он.

–  Слепой ты, что ли, Иван, - вскинулся с лавки Юрий и по-волчьи заметался по горнице.
– Не та беда, что Михаил идёт, а та, что Сашку с собой ведёт, а тебя то будто и не касаемо! Али не видишь, людишки-то чают над собой Сашку поставить!

–  Не суть ещё, чего людишки хотят, - Иван спокойно огладил стриженую, курчавую бородку.

–  Ишь что!
– как худое пламя на сквозняке, метался Юрий.
– Переяславцам был люб, новгородцам по нраву, а москвичи-то, вишь, требуют!
– На ходу он с такой бешеной силой дёрнул себя за ухо, что перекосился лицом от боли.
– Во всём, слышь, меня виноватят!

–  Да кто тебе нанёс-то такое?
– всплеснул руками Иван.

–  Знаю я!
– крикнул Юрий.
– Корова сдохла - князь виноват! Кура яйцо не скинула, - Юрий улицей ехал! Помер кто без причин, так то Москве Константин поминается!
– На миг Юрий остановился, невидяще взглянул на Ивана: - Я им, вишь ли, и глад, и град, и бой, и мор!
– При тех словах он с такой силой да раза три вряд ударил себя по груди, чтобы кабы с таким-то усердием по кому другому ударил, так, поди, и дух вышиб вон!

–  Худо-то, брат, худо, - вроде бы согласился Иван, но тут же и голос возвысил: - Ан и терзать себя до времени нечего! Умные люди вон как сказывают: худо-то без добра не бывает!

–  Что?!
– как колом огрели, дёрнулся Юрий и, круто развернувшись на каблуках, так что взвизгнули половицы, тихо и зловеще спросил: - Может, и ты Сашку-то ждёшь?

Иван как-то странно поглядел на Юрия и странно же усмехнулся. Усмешку ту можно было расценить по-всякому, но можно было и так:

«Жду, как не жду, чай, он брат мне!»

В последнюю пору незаметно для стороннего глаза, однако же все определённей младший брал волю над старшим. Во всех сколь-нибудь важных делах, почитай. Конечно, на всякое его слово, на всякий совет Юрий сначала для порядка полается, позлобствует, ан, глядишь, потом все одно по Иванову сделает. Разумеется, и Иван, зная без меры гневливый нрав Юрия, не в лоб своего добивался, а действовал исподволь - кап да кап, потихонечку! Но иногда отваживался и зубы показывать.

Вот как сейчас, например, уже тем, что томил ответом.

–  Так что, и ты Сашку ждёшь?

–  До чего ж взбеленить-то тебя легко, - будто жалеючи вздохнул Иван.
– Да что ты, брат, что ты! Иное думаю…

–  Ну!

–  Лихо-то всегда рядом ходит, ан так обратить его надоть, чтобы и лихо в пользу взошло.

–  Ну дак?
– нетерпеливо воскликнул Юрий.

–  Ну и не дакай, - отмахнулся Иван и замолчал, будто в горнице был один. Юрию ничего другого не оставалось, как ждать, откроется ему брат или нет?
– Вон что, - ещё изрядно потомив, наконец произнёс Иван.

–  Дак что?

–  Кабы хворь-то, что в Москве ныне шастает, шибче мором пошла, так Михаил-то к нам, поди, забоялся присунуться. Чай, Он не без ума, - усмехнулся Иван.
– Да и в омут, опять же, от силы-то не кидаются…

Юрий прямо-таки до восхищения, до тихой благоговейной оторопи изумился простоте Ивановой мысли. Ить, и впрямь - не ратят чумных городов! Вон что! Как самому-то такое очевидное в голову не взошло?

Только, где её взять, ту чуму? Народ-от на Москве не столь хворый, сколь слухами о хвори переполошённый. Да и слухи те, знать, нарочно кто-то пускает, чтобы народ-от пуще на него, на Юрия, злобствовал!

–  Так ить палкой-то в ту хворь не загонишь, - он в сомнении покачал головой и долгим вопрошающим взглядом уставился на Ивана.

–  Все по милости Божией, - неопределённо ответил тот и вздохнул.
– Время б поболе нам, авось чего и придумалось…

Юрий двумя руками ухватился за горло, будто себя самого удушить хотел:

–  Придумай что, Ваня! Ить ты у нас один с головой, - без обычной насмешки подластился он и чуть не взвыл.
– Сделай что, братка!

–  Да что ж здесь придумаешь, - вздохнул Иван. Но оттого, как упрятал он хитрые зенки, понял Юрий: есть уже что-то у него на уме.

И чуть помедлив, сказал иным, чуть насмешливым тоном:

–  Ить не про одно речь, что мне не жить, коли Тверской верх возьмёт, я уж про то давно ведаю, но про то речь, Ваня-брат, что коли ныне Сашка вокняжится, так и ты при нём, поди, не задержишься.
– Юрий дёрнул шеей, будто свело её, но сказал ласково-ласково: - Я, Ваня, не смолчу… Хотя Сашке-то и говорить ничего не надобно, он тебя и без меня знает. Да ведь и Михаил, поди, ведает, кто Великий Новгород-то мутит…