Анабелла тихо застонала, когда он стал сосать. Матерь милосердная! Они находятся в публичном месте! Что, если кто-то войдет и увидит их!

Но она тут же поняла, что ей все равно.

– Я хочу большего, – прохрипела она ему на ухо.

Он поднял голову.

– Я тоже. Развяжи штаны, девушка, – велел он, сталкивая ее с коленей, – и нагнись над столом.

Она быстро повиновалась и обнажила попку.

– Обопрись о столешницу руками, – последовал новый приказ, и когда она так и сделала, он нашел ее крошечный бутон любви, который ласкал до тех пор, пока она не принялась извиваться. Его пальцы уже были мокры от ее соков. Он осторожно поднял свой жезл, нашел вход в ее лоно и вонзился до конца.

Анабелла тихо охнула, ощутив, как он наполняет ее.

Крепко держа ее большими руками, он стал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, увеличивая темп и усиливая трение.

– Ты бесстыдница, жена, – прорычал Ангус, – но я так люблю тебя брать! Люблю звуки, которые ты издаешь и по которым ясно, что я ублажаю тебя.

Ее голова кружилась от возбуждения и восторга. Анабелла вдавилась ягодицами в его пах, дразня каждым движением, сжимая плоть, заставляя стонать от наслаждения.

– Я люблю, когда ты берешь меня, – призналась она. – Хотя я никогда не знала другого мужчины, но не поверю, что кто-то способен любить меня так же сладко, как ты, Ангус Фергюссон.

Она ощутила приближение пика наслаждения и знала, что он чувствует то же самое. Оба взорвались, вздохнув от сожаления.

Выйдя из нее, он натянул на нее штаны, снова посадил на колени и обнял. Они немного поспали и проснулись, когда небо начало светлеть. Анабелла встала и поправила одежду. Взяла с пола упавшую шляпу и, убедившись, что коса плотно обернута вокруг головы, надела. Ангус тоже привел себя в порядок.

В комнату ввалился слуга с охапкой дров и стал разжигать огонь в очаге. Служанка плюхнула перед гостями тарелки с яйцами, беконом, хлебом и маслом и поставила кружки с сидром. Ангус и Анабелла ели за своими столиками и не обменялись ни словом.

Он доел завтрак первым, встал, заплатил хозяину и вышел во двор, где стояла его лошадь. Когда он отъехал, Анабелла вскочила в седло и нашла мужа, ожидавшего ее в таком месте, где их не было видно из гостиницы.

День стоял солнечный и жаркий, и они вместе направились в Монт де Деверо. Они почти не разговаривали, пока Ангус не сказал:

– Мы должны добраться в деревню к полудню.

– И что ты тогда сделаешь?

– Найду, если смогу, мсье Клода. Мы поедем прямо в старое шато моей матери. Я продал поместье ему, а не семье Гизов! Не понимаю, зачем им земли в Бретани! Они не бретонцы, и такие владения им вовсе не нужны.

– Будем надеяться, что скоро узнаем причину, – вздохнула Анабелла.

Вскоре после полудня они прибыли в деревню, где родилась и выросла мать Ангуса. На пыльных улицах, лежавших под палящим солнцем, не было никого, кроме пары собак. Они остановились напоить лошадей у фонтана на площади, а потом отправились в шато, стоявшее на дальнем конце деревни. Ворота были закрыты, но привратник появился немедленно.

– Это дом сына мсье Клода? – спросил граф.

– Да, мсье!

Привратник потянул засов и открыл ворота. Двое безоружных мужчин не представляли угрозы.

Они проехали по широкой, обсаженной деревьями аллее и остановились перед прекрасным домом. Ливрейный лакей поспешил открыть дверь, а конюх тем временем взял поводья.

Лакей провел их в дом.

– Я граф Дун, – представился Ангус, – бывший владелец поместья. Я бы хотел увидеть сына мсье Клода.

– Пожалуйста, подождите мсье Рауля в салоне, – ответил лакей, показывая на двойную дверь. – Я немедленно пойду за хозяином.

– Не садись и молчи, пока с тобой не заговорят, – велел граф жене. – Ты – мой слуга. Как ты назвался, когда платил за проезд на «Газели»?

– Роберт Гамильтон, – ответила Анабелла, после чего они стали молча ждать.

Вошел мсье Раул, и Ангус сразу узнал в нем сына мсье Клода, поскольку тот был очень похож на отца.

– Я Ангус Фергюссон, граф Дун, – объяснил Ангус, прежде чем молодой человек успел заговорить. – Это шато было домом моей матушки, и несколько недель назад я продал его вашему отцу. Вернувшись в Шотландию, я узнал, что обвинен в государственной измене, потому что якобы продал дом семье Гизов, родственникам бывшей королевы. Теперь власти считают, что я в заговоре с ними и стараюсь вернуть Марии Стюарт ее трон. У вас есть объяснение этому недоразумению?

– Нет, мсье. Но я уверен, что мой отец сможет вам помочь. Я немедленно пошлю за ним.

Раул пересек комнату и нетерпеливо дернул за ленту сонетки.

– Пошлите кого-нибудь за моим отцом, – приказал он слуге. – Скажите, что дело срочное и я прошу его прийти.

Повернувшись к гостям, он добавил:

– Садитесь, господа, поскольку мой отец наверняка спит в это время дня и пройдет время, пока он встанет. Хотите вина?

– Роберт! Подай нам вина, – велел граф.

– Да, милорд, – ответила Анабелла, подходя к буфету, где стояли графин и небольшие серебряные чаши. Она налила вина и принесла ожидавшим мужчинам.