– Петухи всегда ворон считают, – фыркнула Анабелла.

Он тоже усмехнулся и, взяв ее руку, стал целовать все пальчики по очереди.

– Я так тебя люблю, что, если бы, не дай бог, потерял, жизнь лишилась бы всякого смысла.

Услышав столь страстное признание, Анабелла смахнула слезы с ресниц, но Ангус тут же продолжил:

– Но если бы мне пришлось снова покинуть Дун и ты последовала бы за мной, несмотря на запреты, клянусь, что запер бы тебя в самой высокой башне замка и больше никогда не выпустил на волю. Ясно, мадам? Когда я говорю «нет» – значит, жду послушания!

– Ты никогда бы не узнал, что я последовала за тобой, если бы не попытка тебя убить! Я не могла допустить этого!

– Я не спал, мадам, поскольку ожидал покушения. Неужели ты считаешь меня глупцом, не заметившим слежки? Собственно говоря, я думал, что их трое, особенно когда ты предпочла остаться в гостинице после ужина.

Анабелла засмеялась.

– Ты находишь это забавным? – спросил он, вставая.

– Конечно! Ты принял меня за убийцу, в то время как я стремилась тебя защитить. Неужели я похожа на убийцу?

– У убийц нет какой-то особенной внешности, – ответил он, подходя и обнимая жену. У него голова закружилась от ощущения ее сладкого тела в его руках. Ее некрасивое личико было исполнено такого доверия, нежный аромат щекотал ноздри… Это его женщина, и она подвергала себя опасности ради него! Кровь Господня! Найдется ли во всей Шотландии человек счастливее его? Все, что он хотел, – благополучно добраться до дома, жить в мире и больше никогда не покидать Дун.

Анабелла молчала, наблюдая за игрой сильных эмоций на возмутительно красивом лице. Какая удача привела к ней этого великолепного мужчину, который любит ее?

– Думаю, Ангус, – тихо сказала она, – тебе давно пора поцеловать меня и увести в постель.

Ее пальцы ласкали его щеку.

Он неожиданно улыбнулся, кивнул и припал к ее губам в медленном крепком поцелуе. Не отрываясь от жены, он подхватил ее и понес в спальню. Они раздели друг друга при свете огня в очаге, прежде чем лечь на пахнувшие лавандой простыни. Анабелла вздохнула от счастья, когда он стал ее ласкать.

Его прикосновения послали дрожь восторга по ее телу. Она лежала на животе, а его губы рассыпали маленькие поцелуи по ее спине. Она перевернулась, и он начал все сначала. Его руки ласкали ее груди и живот. Он медленно сосал ее соски, пока они не заныли. Но она была исполнена такого наслаждения, что это значения не имело.

Наконец он накрыл ее своим телом и прошептал:

– Я должен быть в тебе, милая.

Она ощутила длину и толщину его плоти, прижавшейся к ее бедру. Ее ноги раздвинулись и обвили его, пока он медленно-медленно входил в ее влажное и ждущее лоно. Она застонала, когда он наполнил ее до конца.

– О, Ангус! – вздохнула она, прильнув к нему. Ногти вонзились в его широкие плечи.

«Иисусе», – подумал он. Ему так чертовски хорошо с ней! Его плоть пульсировала от потребности в ней. Стенки ее лона напряглись, сжимаясь и разжимаясь, пока он не вскрикнул. Он стал двигаться сначала медленно, но когда его похоть разгорелась, все быстрее и быстрее… глубже, глубже, глубже.

Он почувствовал приближение пика и постарался не обогнать ее.

И вдруг Анабелла жарко выдохнула ему в ухо:

– Сейчас! Сейчас! Сейчас!

Его густое подношение исторглось в нее, и их любовные соки соединились, оставив обоих удовлетворенными и задыхающимися.

– Кровь Господня, как я люблю тебя! – хрипло пробормотал он.

– Не так сильно, как я тебя, – прошептала она в ответ.

Усталые, они заснули и проспали несколько часов, но понимая необходимость спешить, Ангус проснулся перед рассветом. Встал, умылся и оделся. И только тогда разбудил свою голую жену, распростершуюся на смятых простынях: ноги раскинуты, темная коса расплелась и разметалась по подушке. Даже полностью одетый, он едва не поддался искушению снова лечь в постель и взять ее. Вместо этого осторожно тряхнул ее за плечо.

– Проснись, милая. Нам нужно проехать много миль, чтобы добраться до Дуна.

Анабелла сонно запротестовала, но, застонав, открыла глаза и перевернулась на спину.

– Идите ко мне, милорд, – соблазняла она. – За окнами еще темно.

– Нам пора, – повторил граф.

Она снова застонала, но села, свесила ноги с кровати и встала. Ее глаза снова закрылись, но она улыбнулась, когда он сказал, что оставит ее заняться туалетом.

Дверь за ним закрылась. Анабелла быстро умылась, натянула одежду и стала расчесывать волосы щеткой, которую вытащила из седельной сумки. Волосы были липкими от соли после двух путешествий по морю и пропылились насквозь. Поэтому она проводила по ним щеткой, пока не вычесала колтуны. Быстро заплела их в толстую косу и завязала на конце обрывком красной ленты. Косу она больше не закалывала. Теперь, когда у нее есть защита, можно не маскироваться.

Он ждал ее в гостиной. К ее удивлению, с буфета исчезла грязная посуда. А на маленьком столе был горячий завтрак из овсяной каши в выдолбленных хлебных корках и миска с крутыми яйцами, сыр и хлеб. Она села и принялась быстро есть, поскольку Ангус уже заканчивал завтрак.

– Мы можем взять все, что не доели: хлеб, сыр и яйца, – предложила Анабелла. – Таким образом, нам не придется останавливаться в гостинице. Передохнем в полдень и можем ехать до заката.

Он одобрительно крякнул.