Лена не смогла толком уяснить, что же это такое — "нирвана", но переспрашивать не стала.

— Великий Дандарон писал о так называемой "общей карме". Это вроде коллективного влияния на судьбу. Выходит, перед Катастрофой люди умудрились до крайности загадить эту карму. Каждый конкретный человек мог быть и не виноват, но все вместе… Доигрались мы, короче.

— Борис тоже что-то подобное говорил, — осторожно добавила Лена, вспомнив аналогичную беседу с Молотовым. — Что Третья мировая как бы Страшный суд, расплата за грехи. Так христиане считают. А вы с кем согласны?

— Я? Ни с кем, — отвечал отшельник.

Голос Данзана звучал равнодушно, отстраненно, но Лена уже привыкла к его манере излагать мысли. Она понимала: сейчас в душе Доржиева бушует ураган. Если бы не напускное безразличие, он сейчас прыгал бы по комнате, размахивая руками.

— Ничего еще не кончилось. Не было никакого Страшного суда. Просто… Просто люди в очередной раз отмочили глупость. Да, масштабы глупости впечатляют, но окончательный приговор человечеству не вынесен. Бог, каким бы он ни был и как бы он ни назывался, терпеливо ждет, выкарабкаемся мы из каменного века, или нет. И может быть, — тут Данзан не выдержал и вскочил на ноги, — может быть, ядерный кошмар и есть испытание человека на прочность. Последнее, решительное. Шанс доказать, что мы не только на глупости способны, но и на Поступок… Именно поэтому, кстати, я вас и принял. Одному выжить легко. Спасти хотя бы несколько людей — вот это уже дело, достойное мужчины.

— Спасибо, — произнесла Лена чуть слышно.

Данзан лишь лениво махнул рукой, и в изнеможении опустился на циновку. Отшельник очень не любил, когда его за что-то благодарили.

Лена сидела напротив, не сводя глаз со своего учителя, и в благоговейном молчании обдумывала все, что только что услышала.

Тихо было на острове и в жилище отшельника.

Ветер качал кроны деревьев. Шуршала среди корней опавшая весна. То тут, то там слышалось щебетание белок, прыгающих с ветки на ветку. Где-то журчала вода в ручейке. Не ядовитая, не несущая гибель всему живому, а чистая, прозрачная, живая вода…

"Все слишком хорошо. Слишком спокойно, — подумалось вдруг Лене, — так не бывает…"

Наступила зима.

Жизнь на спасательной станции с приходом холодов стала гораздо сложнее. Если бы Данзан не начал готовиться к зимовке еще в сентябре, плохи были бы их дела. Запасы пищи и дров помогли обитателям острова продержаться несколько самых снежных и морозных дней. Потом то Данзан, то Борис начали делать вылазки на улицу. Они раскапывали снег в поисках съедобных кореньев, ловили рыбу в прорубях, иногда охотились на белок, популяция которых с приходом холодов ничуть не пострадала.

А вот Лена сидела в четырех стенах почти безвылазно. На просьбы девушки поручить и ей какую-то работу вне дома (о простых прогулках Рысева не заикалась), Борис неизменно отвечал:

— Тебе, Ленусь, там делать нечего.

Если температура на улице поднималась до минус десяти, Лене разрешали выходить на улицу, но тоже ненадолго.

— Демоны на Крестовском беснуются, — объяснял Борис причину беспокойства. Он вздрагивал каждый раз, услышав жуткие звуки, доносящиеся из-за реки, и старался как можно скорее загнать девушку обратно в дом.

В стенах спасательной станции тоже все время находилось, чем заняться, да и Данзан с наступлением холодов стал уделять гораздо больше времени обучению Лены основам буддизма. И все же Лена то и дело с тоской посматривала в окно на запорошенную снегом поляну.

"Сходи на Крестовский, ты должна узнать правду", — временами раздавался в голове девушки странный призыв, идущий словно бы откуда-то извне. Противостоять этому зову становилось день ото дня все сложнее и сложнее.

И однажды Лена решилась на побег.

Да и повод для экспедиции имелся более, чем весомый. Внутренний голос, напоминавший про соседний остров, был прав — сходить на остров Крестовский стоило, хотя бы один раз. Несмотря на ужас, внушаемый Лене зловещими "соседями", любопытство, в конце концов, одержало верх. Из рассказов мужчин Рысева поняла, что никто никогда не видел этих загадочных демонов — ни вблизи, ни издалека. Летом попасть на остров Крестовский возможности не было: для этого надо было пересечь реку. Теперь Средняя Невка замерзла, и задача перестала казаться невыполнимой.

Пистолет Стечкина, к которому имелось десять патронов, Борис прятал не очень старательно, держал под половицей. Лена несколько раз видела, как он проверяет оружие. Оставалось дождаться удобного случая. И под самый Новый год он представился. Данзан уснул, сталкеры отправились в лес, пополнять запасы. И Рысева решилась. Она достала АПС, проверила, снаряжен ли магазин, и, намотав на себя всю теплую одежду, какую нашла, отправилась в лес.

"Далеко забираться не буду. Только посмотрю одним глазком на этот Диво-парк", — твердила девушка, пытаясь успокоить сама себя.