– Иди к ним! – хрипло приказал он. – Ночь в пустыне долгая, мне ее не пережить. Ты – Странник. Если болтуны не врут, и глядишь правда, изменишь историю…

– Стойте! – закричал Рослов. Парень обернулся, единственный глаз сверкал в темноте как у голодного кота.

– Ты не похож на сверхчеловека… – бастард с сомнением покачал головой.

– Пойдем… – его потянула за плечо рыженькая девушка, с миловидным лицом обсыпанным веселыми веснушками. – Скоро ночь, а завтра ты опять исчезнешь. Пойдем к огню, Марли мне холодно! – он капризно стукнула каблучком.

– Подожди, Марго. Кто ты такой? – Марли испытующе смотрел на чужака.

– Это – фен, разве сам не видишь? – подал голос седобородый старик.

– Точно – фен! Как ты догадался, отец?

– Давно живу! – усмехнулся дед. – Ты прибыл из Нижнего Мира?

– Так точно. Через Ворота Домны.

– Другого пути еще не придумали! – рассмеялся одноглазый. – И какого черта тебе здесь надо? Золото?! – он равнодушно толкнул носком сапога большой самородок. – Историки брешут, что фены за это барахло готовы друг другу глотки перерезать.

– Как ромы за серебро! – поддакнула Марго.

– Ерунда! – поморщился старик. – Золото не пронести через Ворота Домны. В древности падшие ромы сгорали на пути как головешки, а наше серебро там рассыпается через несколько часов. Превращается в порошок.

– Поделом, – жестко ответил Марли. – Так что тебе здесь надо, фен? У нас тут война началась, не курорт, знаешь ли!

Бастарды тихо рассмеялись, они оживленно переговаривались, разглядывая пришельцев.

– Я – Странник! – торжественно объявил Дмитрий. В глубине души, он ожидал, что унтерменши падут ниц, запоют пришельцу хвалебные оды, или нечто в подобном роде, но реакция собравшихся людей оказалась весьма холодной.

– Слышал разный вздор от ученых умников… – равнодушно махнул рукой одноглазый. – Странники изменяют ход истории. Колдуны до сих пор верят в подобные выдумки. А какого лешего ты таскаешься с этим суперчеловеком?! Он тоже Странник?

Люди хохотали славной шутке. Харальд постепенно очухался. Он сжал меч в руке, и горящим взором обвел бастардов.

– Вы – жалкие унтерменши! Должны повиноваться одомитам. Я приказываю вас именем Эргена Сладкоречивого и высшего Совета подчиниться!

Лучше бы он этого не говорил. Люди возмущенно зашумели, а рыжая Марго подскочила к солдату, как разъяренная фурия, плюнула ему в лицо.

– Пошел прочь отсюда, великоречивый дон! Хрящи давно не питались столь ценным мясом!

Громкий хохот, и гром аплодисментов послужили наградой смелой женщине. Она независимо повернулась, и скрылась в пещере, багряные отблески тающего солнца играли на хорошеньком личике.

– Молодец, Марго! – смеялись люди. – Ловко срезала одомита.

– Да уж! Нашей красотке палец в рот не клади!

– Какой там палец?! Откусит и выплюнет!

– Умница Марго!

Вечернее шоу подходило к концу, бастарды неторопливо расходились по своим пещерам. Про фена и одомита все уже позабыли. Дмитрий растерянно оглянулся. Густая непроглядная ночь кралась в Зеленую Страну как безжалостный хищник. Последние лучи заходящего солнца утонули за горным массивом, где-то совсем рядом угрожающе фыркали сыпучие хрящи. Странники меняют историю?! Не похоже… Дмитрий глубоко вздохнул и крикнул.

– Я пришел сюда по просьбе Ратибора!

Бастарды остановились, Марли резко обернулся.

– А почему сразу не сказал? – он махнул рукой, приглашая мужчину зайти в пещеру. – Милости просим!

– Пусть кореша своего оставит снаружи! – упрямо поджала губки Марго. Она хлопотала возле большой треноги с подвешенным на распорке котлом. Вспыхнуло пламя, веселые огоньки лизали черное днище.

– Я не брошу Харальда на съедение тварям! – Рослов стиснул зубы.

– Ладно, – старик поднял ладонь. – Сейчас идет война. Этой ночью дадим приют сверхчеловеку. А завтра пусть убирается на все четыре стороны.

Бастарды недовольно зашумели, но Дмитрий уже волок в пещеру упирающегося солдата.

– Унтерменши недоделанные… – бормотал одомит. – А баба и вовсе – сука!

– Лучше молчи… – приглушенно цыкнул на товарища Рослов. – Бабы все суки. Лучше быть пять минут трусом, чем всю жизнь трупом!

В жилище бастардов оказалось уютно. Скалистые стены увешаны толстыми коврами, они хранили тепло студеными ночами, помещение было разделено на несколько секций, в качестве перегородок, люди использовали красочные ширмы, разрисованные фигурками животных и людей. По углам стояли треноги, на них висели закопченные котлы, уголья горели ровным синим огнем, внутри емкостей бурчало пахучее варево. Симпатичная девочка – подросток с ямочками на загорелых скулах принесла гостям несколько пригоршней сушеных ягод, лесных орехов, и флягу, наполненную ключевой водой. Мужчины по очереди напились, Харальд чувствовал себя почти нормально. Он презрительно отодвинул миску с угощением, и косо поглядывал на унтерменшей. Только сейчас Дмитрий понял, насколько голоден. Не заставив себя упрашивать дважды, он набросился на угощение. Ягоды и орехи были восхитительны на вкус, он умял и свою порцию, и долю товарища, в животе глухо урчало. Будто сыпучий хрящ вышел на охоту. К чужакам подошел Марли, протянул мужчинам глиняные кружки с пахучим варевом.

– Это придаст силы… Отец прав. Идет война, не время для местных разборок.

Одомит с осторожностью взял горячую кружку, сдержанно кивнул головой.

Одноглазый повернулся к Рослову.

– Рассказывай, Странник!

08.45. САНКТ-ПЕТРБУРГ. Вознесенский проспект. Мобильный штаб. 11 минут до начала операции.

Квартира была наспех оборудована под штаб. Еще несколько часов назад здесь находилась обычная питерская коммуналка, жителей спешно развезли по спальным районам города, но в коридоре все еще сушилось линялое белье со следами синих подтеков, а ободранные обои исписаны детскими каракулями. Люди в военной форме сновали по комнатам, трещали факсы, выплевывая рулоны бумаги, безустанно звонили телефоны.