— Не переживай, — сказала мне соседка по палате, когда заметила мои попытки рассмотреть себя. — Ты будешь выглядеть намного лучше, когда тебе сделают пересадку кожи.

— Мне уже сделали пересадку. У меня на лице пересаженная кожа, — прошептала я, не в силах справиться с комком в горле.

— Ой, прости, я не знала.

— Ничего, — храбрилась я. Я старалась ободрить себя так, как это делал мистер Джавад. Работа еще не завершена. Все будет в порядке.

Спустя какое-то время после шокирующего замечания девочки по поводу моей внешности, одна из медсестер принесла в палату пачку распечаток. Она с участливой улыбкой вручила мне ее и сказала, что они могут мне пригодиться. Когда я на них глянула, мне захотелось тотчас разорвать листки на мелкие кусочки.

«КАК СМИРИТЬСЯ С ОБЕЗОБРАЖЕННЫМ ЛИЦОМ», — прочла я название одной из них. Я в ужасе швырнула распечатки в тумбочку. Обезображенным? У меня не безобразное лицо! Я же Кэти Пайпер, модель и телеведущая. Это слово не имеет ко мне никакого отношения. Совершенно никакого!

Днем меня пришли навестить родители, и я расплакалась. Я знала, что другие пациенты не хотели задевать мои чувства и что медсестра хотела как лучше. Но теперь единственное, о чем я думала, — мое лицо. Мое прекрасное лицо.

— Не расстраивайся ты так, дорогая, — успокаивала меня мама.

— Я хочу знать, как выгляжу, — настаивала я.

— Скоро, радость моя. Все постепенно становится лучше.

Правда? Мне так не кажется. Я все еще не могла нормально есть — даже еду для младенцев. Мне все время казалось, что у меня в горле что-то застряло, я закашливалась или выдавала съеденное назад.

Днем ко мне пришла лучшая подруга Кэй. Я так стеснялась своего вида, что старалась не встречаться с ней взглядом.

— Как я рада тебя видеть! — сказала Кэй, пытаясь скрыть шок. — Ты идешь на поправку.

— Спасибо, — ответила я.

— Я приходила и раньше, но меня не пускали.

— Я знаю. Мама с папой говорили. Спасибо за диски и плейер.

Когда я была в коме, Кэй передала мне аудиокнигу «Секрет», рассказывающую о силе позитивного мышления. Я время от времени слушала ее в надежде, что это поднимет мой дух и я смогу волевым усилием убедить свое тело восстановиться.

— Я принесла тебе вентилятор и новый диск. На нем наша с тобой любимая музыка — что-то вроде «5 °Cent», — улыбнулась она. Подруга не знала, как невыносимо для меня слушать такую музыку сейчас. Она напоминала мне о том, как мы танцевали в клубах и парни старались поймать мой взгляд.

В глубине души я ожидала, что как только Кэй увидит меня, то выскочит за дверь, испугавшись моего вида. А она просидела со мной целых три часа, постоянно болтая о работе и общих знакомых. Все это было так далеко от моей новой жизни, словно Кэй говорила на незнакомом мне языке. И все же мне было приятно ее видеть. Она по-прежнему хотела быть моим другом, и мне стало не так одиноко.

— Огромное спасибо, что пришла, — прошептала я, когда она встала, собираясь уходить.

— Скоро увидимся, — ответила подруга.

Интересно, что она думает обо мне? Жалеет? Мы были очень похожи. Теперь этого уже не скажешь.

Спустя несколько дней, 6 мая 2008 года, папа отвел меня на занятие с Лизой. Пока мы плелись по больничным коридорам, я все гадала, в чем оно будет заключаться. Может, Лиза позволит мне увидеть мое лицо? Меня мучило любопытство, мне отчаянно хотелось знать, как я выгляжу.

— Здравствуй, Кэти, — сказала Лиза, усадив нас в своем кабинете. — Думаю, тебе пора взглянуть на свое отражение.

Я кивнула. Внезапно мне стало страшно.

— Будем двигаться постепенно. Сегодня начнем с груди, а в последующие несколько дней продвинемся выше.

Я снова кивнула, хотя не собиралась растягивать это на несколько дней. Что толку тянуть кота за хвост? Я должна знать прямо сейчас.

Я хорошо помнила свое прежнее лицо. Яркие голубые глаза под идеально очерченными бровями, маленький аккуратный носик, золотистая кожа, широкий рот, четкая линия подбородка. Я не видела это лицо уже два месяца, но мне хорошо знаком каждый его миллиметр. Не может быть, что все настолько плохо, — подумала я, поднося к лицу зеркало.

Но все оказалось гораздо хуже, чем я могла себе представить. Лицо было кроваво-красным. Как кусок гниющего мяса. Я знала, что у меня нет век и голову мне обрили налысо. Но куда подевалась моя загорелая кожа? Где мой аккуратный носик? Почему губы выглядят так, словно их вывернули наизнанку? А глаза? Мои глаза! Левый — мутный, слепой. А правый запал, как у покойника. Моего лица больше не было: ни единая черточка не напоминала обо мне прежней. Мое новое лицо — то немногое, что оставил мне Дэнни. Теперь это — я.