Стараясь казаться безмятежным, Обри, улыбаясь про себя, тихо произнес:

– Отлично, Джеймс. Рад, что согласился встретиться...

– Как же иначе, Кеннет? Чем могу помочь? Сдается, что это по просто дружеский визит. Ты чем-то... озабочен?

– Задерган, Джеймс... просто задерган.

– Усаживайся поудобней, Кеннет. Шотландского? – Обри вскинул глаза на украшенные эмалью каминные часы. Мелстед рассмеялся. – Солнце уже давно над мачтами. Так что не смущайся. – Он позвонил в висевший у камина колокольчик. Обри устроился на меньшем из двух диванов, напротив кресла Мелстеда, не зная, чем занять руки. Хоть бы шляпа была! Но молодой дворецкий забрал и шляпу, и пальто. Молодой человек, наполнив стаканы напитками, подал Обри его стакан на серебряном подносе. Теплота, уют, старая дружба терзали совесть Обри, словно он замышлял совершить в этой со вкусом обставленной комнате тяжкое преступление, скажем, похитить одно из полотен школы Ньюлина или даже единственного Лаури или прихватить чего-нибудь из расставленного по гостиной серебра или фарфора. Или мебель, выдержанную в стиле начала прошлого века.

Обри потягивал виски. Мелстед уселся в свое кресло. Пышущий здоровьем. В домашних брюках и джемпере на пуговицах, поверх клетчатой рубашки шейный платок. Уход на пенсию явно пошел ему на пользу.

– Как Элис? – поинтересовался Обри.

Мелстед пожал плечами.

– Думаю, как всегда, в одной из бесплатных столовых или ночлежек. Она не часто посвящает меня в свои дела, знает, что я не одобряю все это. – Тем не менее, в голосе звучала гордость за единственную дочь. Возможно, ее филантропия служила заменой его собственной совести? Элис в пристанищах для бездомных, Элис у отверженных, ночующих под мостами или в картонных ящиках в глухих переулках. Элис с наркоманами и жертвами СПИДа... Да, даже осуждая, он гордился ею, как гордился и своими сыновьями – полковником и банкиром. – Бедняжка Элис, временами она так устает. До изнеможения, – вздохнул он. – Но не желает меня слушать. Совсем себя не бережет. – Помолчал секунду, глядя на бокал с хересом, потом, блеснув глазами, спросил: – Так чем могу служить, дружище? Да, между прочим, на ленч будет камбала... хорошо? И я подумал о бутылочке шабли. – Обри, улыбаясь, кивнул, чуть ли не мурлыча от удовольствия. – Прекрасно. Ну так о чем речь? – напомнил Мелстед.

– Вопрос щекотливый, – обдуманно начал Обри, – поскольку касается молодого Давида... точнее, его компании. Ты, Джеймс, конечно, знаешь о моем последнем поручении от Джеффри и премьер-министра. И о джентльмене, которого мы поймали с поличным.

– По, разумеется, Дэвид в этом не замешан.

– Прямо нет. Но, знаешь ли, пойдут круги... и тогда последствия могут стать вполне серьезными.

– Все можно уладить, разве не так? Уж на Джеффри-то можно положиться.

– Возможно. Но такие вещи становятся видимыми невооруженным глазом со временем. С помощью "Гардиан", или Данкена Кэмпбелла, или кого-нибудь еще...

– Но удивлюсь, если встрянет Би-би-си! – слегка переигрывая, весело воскликнул Мелстед. Сквозь благодушие сквозила настороженность, будто Обри уже раскрыл свои подлинные намерения. Запахло притворством, фальшью.

– Человек, которого мы допрашиваем, Джеймс, бросил свет на кое-какие темные делишки. – Он помолчал, но Мелстед лишь с интересом слушал. – У "Рид электроникс" столько засекреченных проектов, особенно теперь, когда компания купила у правительства фирму "Инмост"! Но настоящий источник беспокойства, возможно, где-то в прошлом. Помнишь проект ДПЛА?

Мелстед нахмурил брови.

– Смутно... м-м... да, дай подумать... вспомнил. Причинил компании много неприятностей. Я был против аннулирования, но без твердой поддержки США проект был конченым делом. – Вздохнув, покачал головой. – В тот момент компанию Дэвида стремительно несло на камни.

Появился дворецкий. Мелстед, взглянув на бутылку, утвердительно кивнул. На широкий голубой ковер упал бледный солнечный свет, коснувшись и больших узорчатых половиков.

– Этот проект – моя проблема, по крайней мере одна из них.

– Как же так? Ведь компания Дэвида уцелела. Среди благодетелей и потенциальных получателей выгоды, разумеется, Паулус Малан. Но... причем тут проект? Что там тебе нашептали твои агенты, Кеннет?

– А, ладно... Сдается, что невозможно определить, где конкретно оказались опытные образцы... – Мелстед выпрямился, словно по подлокотникам кресла пропустили электрический ток. Обри быстро добавил: – И у меня такое ощущение, что кое-что из них переправили на ту сторону.

– Неужели... вообще такое возможно? – Легкая одышка, напряженный взгляд, натянуто-угодливое выражение. Перед глазами Обри возникла ухмыляющаяся физиономия Чемберса. Обри Пыли противны и это видение, и усилия Мелстеда казаться спокойным.

– Не знаю. Джеймс, право, не знаю, – развел руками Обри. Запахло жареной камбалой.

– Еще виски?

– О нет, благодарю. – Обри и без того уже нарушил законы гостеприимства. Теперь он жалел, что согласился на ленч. Его охватило острое разочарование.

Джеймс оставался настороже.

– Но я не слишком тороплюсь с этим делом. Хочу повесить его на того парня, Лескомба. Он представлял несомненную угрозу. Я определенно считаю, что это он, скорее всего, передал секреты ДПЛА наряду со всеми другими, над которыми он работал или до которых мог добраться! Но прежде чем предпринять дальнейшие шаги, я должен быть твердо уверен... понимаешь?

Согласно кивая, Мелстед смахнул с широкого лба седые волосы, потер подбородок.

– Да, понимаю... – пробормотал он. Глаза беспокойно бегали, точно ища убежища. Обри с отвращением наблюдал, по не мог винить себя, даже Чемберса. Если только чуть-чуть. От мысли об угрожавшей Кэтрин опасности мигренью сдавило голову. А старая дружба внезапно увиделась будто с другого конца телескопа – два слишком далеких, не имеющих ничего общего человека, как крошечные фигурки с висящей на стене картины Лаури. – Знаешь, Кеннет, ты лучше изложи свои соображения и скажи, чем я могу помочь... – Появился дворецкий. – ...За камбалой, – закончил Мелстед.